Молчаливые сердца - Софи Таль Мен
Сара сказала Антуану, что пойдет за письмами, и он предложил составить ей компанию. Его присутствие оказалось необыкновенно полезным: стоило ей переступить порог квартиры, и на нее сразу нахлынули эмоции. Она не представляла, насколько мучительным будет вид пустых комнат, где каждый уголок напоминал ей об отчиме. Все выглядело так, будто он ненадолго вышел за покупками и в любой момент откроет дверь со своей полу-улыбкой. Как поверить в то, что он уже никогда сюда не вернется? Осознав, как ей будет его не хватать, как пусто станет в ее жизни без него, она рухнула в объятия старого друга Педро.
– Берем письма и быстро уходим, – проговорил он с трудом, как если бы ему тоже недоставало воздуха.
Сара просунула ладонь под матрас, потом залезла глубже, запустив руку целиком, и ощупала всю раму, но безуспешно.
– Нет ничего, я не понимаю.
Антуану пришлось приподнять кровать и повернуть ее, и только тогда они отыскали пластиковый пакет, закрепленный скотчем в центре основания.
– Ну Педро дает… Он никогда не перестанет меня удивлять, – признался Антуан весело и одновременно грустно. – Из него бы вышел отличный дилер.
– Дилер, специализирующийся на письмах?
– С запретными словами. С опасными текстами.
– Педро их действительно боялся. Что и доказывает его тайник.
Заметив, что она говорит о нем в прошедшем времени, Сара побледнела и сразу же поправила себя.
– Пошли, уходим. – Антуан положил руку ей на плечи и подтолкнул к двери.
Сара положила два конверта на ночной столик в его больничной палате и поняла, что должна принять трудное с моральной точки зрения решение. Если бы Педро был в сознании, согласился бы он с ее действиями? Или счел бы их вмешательством в свою личную жизнь? Слишком поспешной реакцией? У нее не было ни малейшего намерения проявить неуважение, однако после телефонного разговора с Томашем ей стало ясно, что следует поторопиться. Заинтересованные люди должны прочесть эти строки при жизни Педро. Они должны знать. Сара села в стоящее у окна кресло, которое предназначалось для посетителей, и развернула его к постели, чтобы было удобнее наблюдать за отчимом. Спящий дышал спокойнее, его расслабило лекарство, бегущее по венам. Сара доверяла бригаде медиков, они сделают все, чтобы он ушел достойно. Без страха, без страдания. Время от времени она говорила себе, что чем раньше это случится, тем лучше, но в данный момент она не была в этом уверена. Потребность смотреть на него перевешивала все остальное. Долго вглядываться в его лицо и навсегда сохранить его в памяти. В конце концов, разве кома не должна служить именно этому? Отсрочить неприемлемое. Создать такую переходную зону, в которой ничего не происходит – нет больше никакой суеты, никаких опрокидывающих твою душу волн, – чтобы близким хватило времени попрощаться.
Глава 39
Первой он заметил ее. Она задремала в кресле, прижав щеку к руке и завесив ее густой гривой, как покрывалом. Засмотревшись на эту красивую картину в больничной палате, он на секунду забыл о цели своего визита. Мужчина лежал на кровати. Его затылок вдавился в подушку, раскрытые ладони были сложены на животе, тело наполовину спрятано под аккуратно подоткнутыми простынями. Томашу понадобилось время, чтобы осознать, что перед ним действительно Педро. А что он рассчитывал увидеть? Сцены страдания, агонии, с жестикуляцией и гримасами? Что угодно, но только не это мирное лицо с кожей персикового цвета, напоминающее лежащие на могилах скульптуры усопших. Он никогда бы не подумал, что можно выглядеть таким спокойным перед смертью. Когда он позвонил в отделение, чтобы узнать, разрешены ли визиты в столь поздний час, ему сказали, что с учетом критического состояния его отца время посещений не ограничено и он может оставаться в палате до рассвета. Он ответил, что ему достаточно пяти минут. Пять минут, чтобы очистить совесть. Однако, оказавшись перед Педро, он утратил уверенность. Ночь всегда по-особому действовала на Томаша. Ночью он мог погрузиться в глубины своей души, ощутить более мощные эмоции и заодно почувствовать себя свободным. А что, если пришло время расставить точки над «і»? Признаться отцу в том, что у него на сердце? Сара вздрогнула, услышав, как он топчется рядом с ней, и Томаш застыл, подняв руки, словно его поймали на месте преступления.
– Прости, я не хотел тебя будить.
– Томаш! – Она бросилась к нему и прильнула к груди. – Я так надеялась, что ты придешь!
– И вот я здесь.
Они прижались друг к другу и долго так стояли. Им было нужно, даже жизненно необходимо ощутить рядом другое тело. Почувствовать биение сердца любимого. Как если бы каждый из них улавливал дыхание близкого человека, напитывался его энергией.
– Скажи, что ты пришел ради него, – умоляла она, впившись в него взглядом, серьезность которого едва не сбила его с ног.
Он кивнул.
– Я хотел увидеть его в последний раз. И я это сделал… Теперь я уйду.
– Только увидеть? Не попрощаться с ним?
– Давай обойдемся без упреков, Сара, – вздохнул он. – Я не хочу ссориться с тобой. Не здесь, не сейчас.
Он намотал на палец прядь волос, упавшую ей на лицо, потом заправил за ухо. Она грустно усмехнулась. Как человек, который хочет, но не может улыбнуться.
– Я не пытаюсь учить тебя… Хочу просто удержать.
– Зачем? Ты же знаешь, насколько мне тяжело стоять перед ним.
Сара взяла с ночного столика конверт и маленький блокнот.
– Прочти это перед уходом.
– А что это?
– Письмо, адресованное тебе. Почтальон, вероятно, заблудился по дороге, потому что марка была проштемпелевана больше десяти лет назад… А вот блокнот я нашла только что. Исписана лишь его первая страница. Но это интересно, можешь мне поверить. – Она протянула Томашу письмо, а он отступил на шаг, как если бы взять конверт было выше его сил. – Пожалуйста, сделай это ради меня! – настаивала она.
Он поколебался, а потом взял все, что она ему протягивала.
– Выглядит так, будто ты это специально подстроила.
– Я надеялась, что вы переживете этот момент вместе. Вам надо столько всего сказать друг другу.
Томаш нахмурился, не понимая, как Педро в таком состоянии смог бы общаться с ним.
– Проведи это время с отцом. Один на один… Иначе ты будешь всю жизнь жалеть, – добавила Сара и нежно поцеловала его.
Потом она на цыпочках вышла из палаты, как если бы боялась нарушить тишину.
Сколько он прождал,
