Земля – это один большой котел - Рёко Секигути
Говоря о вкусе, о кулинарии и блюдах, мы сталкиваемся еще с одним сложным явлением: пища связана с эмоциями.
Случалось ли вам не испытывать чувства голода несмотря на то, что вы давно не ели? Не бывает так, что, когда вы очень взволнованны или грустны, у вас пропадает желание есть?
И наоборот, согласно поговорке «глаза больше живота», иногда невозможно устоять перед особенно соблазнительным десертом, не испытывая ни малейшего голода. В Японии в таких случаях говорят: «этого хочет наш другой живот».
Также порой случается и такое: когда вы очень голодны, вы можете съесть то, что обычно не едите. И даже можете счесть это блюдо вкусным. А возможно, наполнив желудок тем, что вам не нравится, вы можете не наесться.
Приходилось ли вам есть много, даже слишком много, в моменты стресса или, наоборот, когда вы счастливы?
Связь между нашими эмоциями и едой очень сложна и иногда противоречива. Не существует какой-то раз и навсегда определенной реакции на ту или иную эмоцию.
Я хорошо помню момент, когда умер мой дедушка – человек, которого я любила больше всех на свете. Я тогда была в Тунисе, очень далеко от Японии, и знала, что не успею на похороны. И в течение двух дней, последовавших за его кончиной, я не испытывала чувства голода. На третий день я съела кусок жареной курицы, и меня охватила острая грусть: в этот миг я поняла, что жива и что для продолжения жизни должна есть, тогда как мой дед ушел в мир, где еда ему больше не нужна. Думаю, что в те два дня я не ела потому, что хотела быть рядом с ним, в том же состоянии, что и он. А тот кусок курицы навсегда отделил мой мир от мира моего деда, и так будет до тех пор, пока я сама не окажусь на том свете.
«Есть» означает возможность жить, поэтому этот процесс должен вроде бы давать ощущение счастья. Но в некоторых случаях, как в том, о котором я рассказала, продолжение жизни означает расставание с человеком, который нас покинул навсегда.
Еда – одно из первейших условий нашего существования. То, что вы съели сегодня утром, завтра станет частью вашего тела – если подумать, это же потрясающе, не правда ли? Для меня это всегда было тайной. Помидоры, горох, ломтик ветчины, креветки или горчица могут быть вашей частичкой. В детстве, съедая что-то вкусное, я говорила себе, что, если меня сожрет волк, я буду очень хороша на вкус. Надо признаться, мне и сейчас иногда приходят в голову такие мысли, когда я пробую что-то вкусное.
Вы задумывались о том, каким может быть на вкус ваше тело?
Знаю, вопрос странный, подобная мысль может тревожить. Но, как я уже сказала, думать о том, из чего состоит ваше тело, значит думать о вашей жизни до наступления настоящего момента. Однажды мне довелось задать этот вопрос студентам Школы изящных искусств: я попросила их описать вкус, которым могут обладать их тела. Один студент сказал, что он простужен и принимает лекарства, поэтому вкус его тела вряд ли хорош. Другой сообщил, что много занимается спортом, что у него накачанная мускулатура и что поэтому его мясо, вероятно, очень жесткое. А третий сказал: «Мадам, ваш вопрос вызвал у меня стресс, думаю, прямо сейчас я очень невкусный!»
В вопросе о теле для меня есть один очень интригующий момент.
Случалось ли вам плохо обращаться с кем-то толстым? Почему полнота может быть предметом насмешек?
Если задуматься, это очень странно. Почему наличие у кого-то избыточного веса дает другим право смеяться над ним?
Безусловно, в какие-то моменты нам может не нравиться наше собственное тело, но это совсем другое дело. Мне пришлось быть «толстой» дважды в жизни. Первый раз – когда училась в лицее. Я себе очень не нравилась и стремилась похудеть любой ценой, но мне это не удавалось. В другой раз – немного позже, тогда мне хотелось быть «прикрытой» собственным телом, как бы находиться под его защитой. Тогда мне нравилось быть «кругленькой». Проблема состоит не в полноте или в худобе; дело в том, что тело, когда его не любят, становится несчастным. Можно быть худым и веселым или толстым и счастливым. И мне опять кажется, что для тела нужны разные качественные прилагательные. Обычный лексикон относится к внешности, но можно говорить о веселом теле, смеющемся или полным гнева, о телепессимисте. Я полагаю, что таким образом о состоянии тела можно сказать гораздо больше, чем просто описывая полноту или худобу.
И как всегда, в отношения между едой и телом вмешиваются слова. Лично у меня очень долго были болезненные отношения с едой: я ела или слишком много, или слишком мало; неважно, сколько я весила, дело в том, что мне не удавалось контролировать аппетит. Любопытный факт: с тех пор как я пишу книги о вкусах, я больше не одержима пищей. Теперь я могу есть то, что мне хочется, и вовремя останавливаться, съедать ровно столько, чтобы хорошо чувствовать себя в своем теле, и даже забыть о еде и больше о ней не думать. Странно, но именно это произошло со мной: как если бы слова, которые я писала об ощущаемых вкусах, подарили мне возможность освободиться от излишнего аппетита и от того, что застряло в моем теле, – от невысказанных слов, давивших, словно жир. То, что нам не удается сформулировать, – разные табу и недосказанности – лежит в нас мертвым грузом. Слова обладают магической и таинственной силой. Я пишу книги вот уже четверть века, но слова по-прежнему остаются для меня великой тайной.
Здесь надо сказать вот что. Мне кажется, что, когда речь идет о еде, взрослые не очень-то интересуются мнением детей. Например, когда я готовлю какое-то блюдо, а друзья дают мне советы – хорошо бы поменьше соли, стоит убрать такую-то травку или добавить то или это, – я их слушаю, более того, следую этим советам. А если бы ребенок сказал, что ему не очень нравится моя стряпня, я бы, вероятно, не приняла во внимание его слова, решив, что вкусовые ощущения у него еще недостаточно развиты. Действительно, у детей нет того опыта, который есть у взрослых, но они могут иметь собственное мнение. Как-то раз я слушала по радио передачу о школьных столовых, корреспондент
