Безнадёжные - Татьяна Викторовна Михайленко
Я возвращаюсь на канал и пересматриваю видео, над которым прикалывались наши. Мне всё ещё не смешно. Читаю комментарии в группе. Их немного, собственно, как и участников – сто одиннадцать:
«Хей, бро. Круто!»
«Удачи!»
«Ну не знаю…»
«Я в деле, спасибо. Ты красавчик!»
«Как по мне, не хватает девчонок в бикини».
Интересно, а Егор удаляет негативные комменты? Я проверяю банковское приложение в телефоне. На счету у меня шесть тысяч триста двадцать шесть рублей. Негусто. Большую часть я потратила на ботинки и восемь тюбиков зелёной краски, потому что на неё скидка была. Зарплата через четыре дня. Вновь читаю сообщение в закрепе. Я никогда в жизни не жертвовала деньги на благотворительность, а тут…
Короче, мне почему-то позарез припекло перевести деньги на эти чёртовы деревья и аренду экскаватора с бульдозером! Перехожу по ссылке на платформу для пожертвований и ввожу «50 рублей». Задумываюсь, добавляю ещё ноль. Даже сердце чаще бьётся, снова нажимаю ноль. Остаётся кликнуть «перевести». Родители не спорят – они уже просто орут друг на друга. Ставлю локти на стол и затыкаю уши.
– Машинка неделю назад сломалась, мне что, руками стирать прикажешь?
– Я сказал, посмотрю на выходных.
– На что смотреть? Её менять нужно. Машинка старше Валерии!
Это правда. И постиранное бельё мы выжимаем вручную с конца января.
– Ну значит, поменяю, – по интонации я понимаю, что папа машет рукой. Он всегда так делает, чтобы от него отвязались.
Смотрю на телефон. Экран у меня не гаснет, если специально не выключить. Пару недель назад глюкнул. Роюсь в приложении и нажимаю «перевести». Затем иду в ванную, умываюсь. Вытираю руки и рассматриваю нашу древнюю стиралку. Дверца перекошена, и чтобы её закрыть, нужно слегка её приподнять и только потом прижать.
«Сладких снов, старушка».
В коридоре перегорела лампочка, и я подпрыгиваю от неожиданности, когда замечаю маму.
– Мам?!
– Конечно, можно тебе сказать спасибо, но я не буду, – говорит она. – Ведь ты меня не благодарила за то, что я тебя родила, кормила грудью, а не смесью целый год. А потом ты заболела пневмонией, и почти месяц я лежала с тобой в больнице…
«Ну началось».
Она всё говорит и говорит, я молчу. Знаю, если открою рот и выскажу всё, что думаю, это плохо закончится. Для меня. Только вот мне пока негде больше жить.
– Пять тысяч, значит? Ну, наконец-то семейному бюджету перепало с барского плеча. Год работаешь, могла бы и раньше подумать о помощи матери. – У мамы в руке начинает вибрировать телефон. Она переворачивает его и смотрит на экран. – Катюша! – нажимает «ответить» и уходит.
Мне хочется что-нибудь разбить.
Возвращаюсь в комнату, взгляд цепляется за плюшевого тигра. Хватаю его и выбрасываю в открытую форточку. Надеваю наушники, включаю музыку и ложусь на кровать.
«Почему я сегодня не пошла ночевать к Оле? Ведь она меня звала».
Глава 2
Пять бегущих баранов
– Официально заявляю: школу к чёрту! – Оля достаёт тетрадь по литературе и демонстративно рвёт её на мелкие кусочки. Те салютом разлетаются в разные стороны – прям бесплатное бумажное шоу устроила.
– На три месяца всего, – тут же напоминаю я.
– Вот умеешь ты испортить настроение, – подруга поднимается на тонкий бортик фонтана в парке, встаёт на цыпочки и размахивает руками как ненормальная. Чуть не упала в воду.
Это было бы эпично. Но Оля спрыгивает на землю. Оказывается, эти кривляния были не из-за потери равновесия, а она приветствовала наших. Вон они – по каштановой аллее идут к нам – Башка, Снежка и Жорик с Максом. Они одноклассники, на год нас старше и учатся в другой школе.
Не помню, когда именно, но однажды я твёрдо решила: я не я, если не надеваю любимую одежду и не делаю яркий макияж. Это вроде маскировки, ну, как у супергероев. Звучит глупо, но я это никому не собираюсь рассказывать. Пока я в образе, я могу дать отпор любому. Из-за этого у меня вечные конфликты с одноклассниками и учителями. Что ж, приходится чем-то жертвовать. Друзей в школе, кроме Оли, у меня нет, зато вне её есть наши, рулфрилы. И как бы пафосно это сейчас ни звучало, они меня никогда не предадут, я знаю.
Достаю телефон и мельком смотрюсь в отражение – стрелки в идеале, от этого сразу спокойнее. Сегодня на щёки я наклеила маленькие Сатурны, они утопают в россыпи мелких серо-зелёных блёсток, которыми я украсила ещё веки и скулы.
– Жара! – вместо приветствия Жорик достаёт из рюкзака газировку. Она ещё холодная. Бутылка запотела, и на стекле образовались мелкие капли.
Оля подскакивает к нему, хватает бутылку и начинает трясти.
– Сейчас бабахнет!
Я делаю пару шагов назад. Подруга с хохотом срывает крышку. Выходит у неё не так эффектно, как на каком-нибудь видео из интернета – большая часть пены просто опадает на асфальт.
– Долой правила! Рулфрилы! Ву-у! – воем мы во всё горло, все, кроме Снежки.
Вот она – свобода, я ощущаю её сейчас каждой клеточкой. А ведь правда, целое лето – немало.
Замечаю, как женщина с коляской, идущая в нашу сторону, разворачивается и ускоряет шаг. Будто мы можем на неё наброситься. А вот металлическим животным в фонтане на нас пофиг: в воде пять бегущих по кругу баранов. Вообще бессмыслица какая-то. Где фонтан и где бараны – они же не сочетаются. Обычно бывают рыбы, утки, ну или русалки.
– Блин, Оль, хотя бы глотнуть сначала дала, – злится Жорик, хотя вообще-то он добрый.
– Но круто же было! – Воодушевлённая Оля присаживается на бортик фонтана и моет руки.
День запредельно жаркий, в «Норе» тусить без вариантов: в такие дни там нечем дышать.
Макс тоже опускает руки в воду:
– Был бы он глубже, я б нырнул.
– Была бы тачка, рванули бы на озеро, – добавляет Жорик.
– А давайте на речку? Туда на автобусе можно доехать.
– Да фу, там же помойка, – кривится Оля.
Башка переваливается через бортик и окунает голову в воду. Когда он поднимается, вода струится по его лицу и шее. Башка похож сейчас на рыжего мокрого пса. Мне хочется потрогать его волосы, вдруг они на ощупь как шерсть?
– Лаптева, ты где зависла? – окликает меня Оля. – Ну что, поедем или у тебя работа?
– Спятила? Мы сегодня последний тест сдали, нужно же отпраздновать.
– Ладно, погнали тогда на пляж.
В автобусе я
