Три жреца - Маджид Кейсари

Раб хлестнул свою лошадь и подъехал к жрецам. Лошадь упрямилась и вставала на дыбы, поднимая клубы пыли. Испуганно фыркая, она поминутно трясла гривой. Раб крепко натянул поводья, и невидимая сила заставила лошадь успокоиться. Казалось, ей передалось волнение, которое испытывал всадник. К лошади подбежал другой раб с полным бурдюком и привязал его сзади. Небольшой завязанный бурдюк оказался под ногой всадника. Раб крепко затянул подпругу, чтобы во время езды бурдюк не болтался и лошадь не уставала. Раб, сидевший на лошади, кивнул Харесу, давая понять, что пора отправляться в путь, но не стал дожидаться его ответа. Он погнал лошадь в темноту, оставив жрецов далеко позади. Харес все еще боялся, что толстый не отпустит его. Ему хотелось как можно быстрее уехать от этих людей. Он думал, что темнота должна защитить его от них. Толстый похлопал лошадь по спине, и та поскакала рысью. Совсем скоро Харес натянул узду и прикрикнул на животное. Отъехав подальше от жрецов, он пришпорил лошадь, и она помчалась во весь опор за первым всадником. Харес все громче прикрикивал на нее.

* * *

Что же будет делать Харес, когда увидит, что господский ребенок пропал? Отправится ли он ночью в пустыню, чтобы идти за ними по следу, или нет? Может быть, сначала он явится к сестрам Халимы? Ведь он не поверит, что его жена ушла из племени, никому ничего не сказав. Харес не поверит, что она убежала. Он не поверит, что она отправилась в Мекку, да еще ночью. Что будут делать дети, когда проснутся и увидят, что их матери нет рядом? Когда она выходила из шатра, не спала только Аниса. Она дала им хлеба или они все заснули голодными? Сердцем она была с детьми. Что она может сделать в этом бескрайнем пути? Пока еще не настало утро, ей непременно надо дойти до безопасного места.

Ноги коченели от холода. В глазах застыли слезы. Надолго ли хватит ее терпения? Она прижала ребенка к груди. Как же приятно он пах. Своим ароматом он обвеял и ее. Халима прислонила к мальчику свое прекрасное лицо. Затем она развязала старую шаль, завязанную вокруг пояса, сначала обмотала ее на поясе и ногах ребенка, а потом опять затянула у себя на поясе, чтобы мальчику было теплее.

На небе выглянуло белое острие месяца, подобное кривому кинжалу. Осел продолжал идти вперед. Дорога была покрыта то ли мелкой галькой, то ли мягкой землей вперемешку с песком. Только при свете солнца можно было понять, шли они по протоптанной тропе или по бездорожью. Если утром она пройдет мимо нескольких ориентирных камней, выставленных вдоль дороги в Мекку, то точно будет знать, что идет по верному пути, и тогда можно будет уже не волноваться. Дорога в Мекку заезжена. Даже если она собьется с пути, осел на нее выведет. Ведь сейчас он шел по какой-то дороге.

Неожиданно послышалось чье-то фырканье. Халима всмотрелась в темноту. Неужели ее что-то или кто-то преследует? Ослепленная ночной мглой, она увидела какие-то мерцающие силуэты. В один миг женщина позабыла о своем шатре и муже. Воздух наполнился резким запахом шерсти и мускуса и весь как-то преобразился. Это был аромат радости и счастья. Стадо диких антилоп тихо и спокойно окружило их и вело за собой.

* * *

Сначала мужчины отправились в шатер Халимы. Харес сказал рабу, чтобы тот не подъезжал вместе с ним. Не доехав до холма, он передал рабу лошадь, решив, что если дети ее увидят, то подумают что-то дурное. Бесшумно он подошел к шатру и поднял полог. Что, если он увидит там спящих Халиму и мальчика? Девочки спали. Нога Абдуллы лежала на руке Анисы. Халимы и ребенка нигде не было. Значит, раб и жрецы сказали правду. Халима сделала то, что хотела. Она ушла, но куда? Харесу захотелось посмотреть на детей. Он осторожно пробрался внутрь шатра и поправил на них плед. Одна из ламп еще тихонько горела, и от нее поднимался дым, из-за чего подпора шатра почернела. Другая лампа потухла. Харес вышел наружу. Увидев его, раб слез с лошади и пошел к загону.

– Куда?

Раб махнул рукой и продолжил идти. Из любопытства Харес пошел за ним следом. Какое ему дело до животных? Раб остановился у входа и втянул воздух. Наверное, он почувствовал запах гари. Тот шел от хвороста, которым в племени топили печи. Харес хотел было сказать, что это пахнет хворостом, как вдруг услышал слова раба:

– Они уехали на осле.

Харес посмотрел за ограду. Белая верблюдица спала, опустившись на землю, и шевелила челюстью.

Осла на месте не было. Как же раб догадался, что они уехали на осле? Харес догнал раба, который шел к палиурусу. Поводья лошадей были привязаны к тонкому стволу кустарника. Вместе с рабом Харес продолжил свой путь в ночной мгле.

– Они поехали в ту сторону.

Раб указал на дорогу, идущую от колодца.

– Откуда ты знаешь?

Раб пристально посмотрел в глаза Харесу и ответил:

– Видишь этот шрам?

Он указал на свое лицо. Харес отвел взгляд, зная, что тот имеет в виду.

– Он напал на меня сзади, когда я смотрел на свое отражение. Если бы я не отпрыгнул, то был бы уже мертв.

Он стоял лицом к лицу с Харесом. Оба учащенно дышали.

– Знаешь, что это значит?

Харес замялся.

– Это значит, что надо смотреть не только глазами.

Харес не мог поверить, что перед ним охотник.

– Знаешь, куда ведет эта дорога? – спросил раб, показывая дорогу на Мекку.

Он обернулся, посмотрел на шатер, а потом опять устремил взгляд в ночную мглу.

– Они не должны были далеко уйти.

Раб отвязал поводья от ствола кустарника, но верхом не сел, а повел лошадь за собой.

Казалось, он идет по следу, даже не видя его, но все равно точно знает, что он есть. Принюхиваясь, он продолжал идти вперед. Харес на мгновение замешкался, не зная, сесть ему верхом или нет. В конце концов, взяв палку в руку, он пошел пешком вслед за рабом и продолжал идти, пока большая дорога не кончилась и перед ними не раскинулась бескрайняя пустыня.

– У вас кто-то есть в окрестностях Мекки? – спросил раб.

Немного помедлив, Харес ответил:

– Мекки? Нет.

Он решил не говорить рабу правды и затем спросил