Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин
Рауфа бросало то в жар, то в холод. Не зря говорят, вход в блатную компанию – рубль, а выход из неё – тысяча. Знал же ведь, что продавщицы – народ хваткий, зачем связался, старый дурак. Уж почти сорок лет, а ума нет и, похоже, не будет. Если сейчас этот мишарин тебя отдубасит хорошенько или даже убьёт, никто ведь и не узнает, и не найдёт.
А если и найдёт, то за расправу на почве ревности дают-то всего год-два.
Дрожащими руками кое-как открыв замок, Рауф вошёл в свою квартиру и сделал неопределённый знак, как бы означавший «входите». Когда те, как учёный ишак Ходжи Насретдина, закивали головами, мол, «нет, спасибо», он поспешно запер дверь на ключ.
У Зельфы была своя цель: если спросят, от кого подцепила эту заразу, то надо же хоть знать, где найти это человеческое отродье. Слово «возможно» у татар имеет весьма опасный смысл.
На другой день в то же время Рауф вновь появился у дверей магазина. На сей раз в дверях стояла несимпатичная пожилая женщина.
– Позовите, пожалуйста, Зельфу.
– Зельфа, тебя твой вчерашний мужик спрашивает! – крикнула женщина зычным голосом.
Девушка медленно подошла к двери. От вчерашней беспечности не осталось и следа. Лицо осунулось, побледнело, как у человека, потерявшего последнюю надежду.
Рауф подошёл к Зельфе и зашептал ей на ухо:
– Вот, билеты в кино взял. Что будем делать?
– Иди отсюда, нахал! Видеть тебя не хочу!
– Да ты не спеши отказываться. Перед началом документальную ленту про СПИД покажут.
Пожилая женщина, стоявшая на вахте у двери, услышав обрывки их разговора, хихикнула:
– Зельфа, дорогая, не упрямься. Чем держать свои руки в боку, пусть лучше мужская рука лежит на твоём бочке.
Зельфа, уже всерьёз зачислившая себя в ряды заражённых чумой XX века, попалась-таки на крючок.
В фильме, естественно, были стрельба, убийства, поцелуи, грабежи, но ни слова о СПИДе. «Значит, меня обманули», – сказал Рауф и накрыл ладонью руку девушки. Зельфа засуетилась было, сказала «отпусти», но постепенно её окрепшая в деревенском труде рука стала терять свою твёрдость, потеплела, обмякла и совсем растаяла в ладони Рауфа, на его коленях…
– У нас теперь одна судьба. Давай не будем передавать инфекцию ещё кому-то, пусть уж она останется только у нас. Выходи за меня замуж.
Аргумент был неоспоримый.
– А если к детям перейдёт?.. – машинально, совсем растерявшись, проговорила Зельфа.
Рауф повеселел:
– У меня непередающаяся разновидность, высший сорт, негрский.
– Ты хоть работаешь где-то?
– Да… как сказать. Дамелла я.
– Какой ещё мулла! Этого ещё не хватало!
– Да нет, я преподаватель, в вузе работаю, если можно назвать это работой.
– Что преподаёшь?
– Что преподаю? Раньше моим хлебом было хвалить Ленина и Маркса. Теперь их же ругаю на чём свет стоит. Тем и живу.
– Значит, есть на ком зло срывать. Это хорошо. Ко мне цепляться не будешь, а жену куда дел?
– Умерла.
– От болезни?
– Да, от СПИДа.
– Теперь меня хочешь, что ли, уморить?
– Ты моё солнышко, месяц мой ясный, бутончик мой розовый, Зельфа, да вместе мы не только СПИД, вообще всех победим. Сама судьба связала нас с тобой.
Зельфа посоветовалась для порядку с родными, подругами, знакомыми.
Совет был один:
– Куй железо, пока горячо. Сколько можно киснуть в общежитии. Выходи! Вцепись в него!
Двое суток продавцы гуляли на свадьбе. Богатырь-односельчанин, застыв, как памятник, изливал свои чувства душевной игрой на хромке.
Впоследствии, конечно, выяснилась, что Рауф ни в какой Уганде и вообще ни в какой зарубежной стране никогда не был. Однажды, когда они уже прожили вместе в мире и согласии много лет, Рауф заявил:
– Здорово я тебя подцепил со СПИДом, да ведь, дорогуша? Что значит – учёный человек. Соображаю!
– Да уж.
– А ты и впрямь поверила, что я болен этой заразой!
– С чего это ты взял?
– Так ведь иначе в первый же день не пошла бы меня провожать до дому. Думала, если вдруг призовут к ответу, то хоть знать, где живу, – с победоносным видом пояснил Рауф.
– Глупыш ты мой. Вы думаете, если девушка из деревни, значит, она круглая дура. Нет, не поверила я ни одному твоему слову, просто ты мне понравился. А то, что провожать пошла, так это объясняется просто: хотела узнать, есть ли у тебя квартира, а если есть, то открываешь ли ты дверь своим ключом или кто-то тебе открывает изнутри.
Как бы там ни было, а страшный вирус XX века стал главным сватом для этой пары.
2009
Примечания
1
Кычытканлы – (тат.) букв. крапивник.
2
Эзи – (диал.) употребляется при обращении к старшему по возрасту мужчине.
3
Джизни – муж сестры или тёти.
4
Позднее он опубликовал повесть и ряд рассказов, получивших одобрение у литературной общественности.
5
Интересная деталь. В 1923 году в своём выступлении на XII съезде РКП(б) Н. Бухарин сказал: «Наиболее характерной чертой фашистского движения было то, что оно более всего опиралось на опыт русской революции». Общность между двумя партиями он видит в умении собраться в кулак, умении направить военные силы в нужное русло и т. п.
6
Правда, ректоры более позднего «призыва» Н. Х. Лаисов, Н. М. Валеев занимали должность по десять и семь лет соответственно, но рекордсменом и по годам, и по выговорам остаюсь я.
7
Известный историк Б. Султанбеков в статье «Татары и Игнатьев» дал объективную оценку его деятельности (Казан утлары. – 2008. – № 12. – С. 121–132) и свою мысль подтверждает в последних выступлениях в газете «Звезда Поволжья».
8
Сарбай – кличка собаки.
