Избранные произведения. Том 3 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов
Эта случайная встреча и рассказ учителя взволновали Наиля. Он уже думал о короткой газетной информации. Ночью, укладываясь спать уже в другом подразделении, под открытым небом, и глядя на ясный небосвод, Наиль глубоко задумался. Всё отчётливее и отчётливее вырисовывалась перед глазами мрачная тень американского тяжёлого миномёта с направленным в безоблачное небо жерлом, словно стремящимся проглотить его. Постепенно жерло увеличивалось и становилось чудовищным. Теперь-то Наилю были понятны и злость бойца, когда он говорил об американцах, и тревога учителя. Он подумал о Хаджар, об Акбулатове, трагедию которого ему рассказала Мунира. И, сжав кулаки, пробормотал: «Неужели после такой войны найдутся мерзавцы, которые захотят снова потопить человечество в крови! Нет, народы не допустят новой бойни. Слишком свежи раны, нанесённые и ещё наносимые этой войной. Народам нужен мир».
Наиль думал и о своём народе. Каким он был и каким стал! Маленький татарский народ до Октябрьской революции был почти сплошь неграмотным, его терзали бесчисленные болезни, он страдал под двойным гнётом: царизма и своих баев. После Октября Татарстан стал одной из цветущих республик в братской семье Советского Союза. Как выросла и неузнаваемо изменилась его родная Казань – город четырнадцати вузов! Одно это говорит о том, что татарский народ, как и все другие наши большие и малые народы, не хочет войны. Ему нужен мир.
Наиль не мог уснуть. Вдали начали бить наши орудия. Начинался новый боевой день во имя мира.
5
По данным наземной и воздушной разведки стало известно, что отступающие финны сконцентрировались в сильно укреплённом опорном пункте между двумя большими озёрами. Туда же, по сообщению партизан, должна была прибыть свежая финская дивизия. Правда, советская авиация несколько раз бомбила дивизию ещё на марше.
На следующее утро генерал вызвал к себе старшего лейтенанта Осадчего, лейтенанта Урманова и старшего сержанта Шумилина. Связной предупредил Осадчего, что вызванные должны быть в штабе через двадцать минут.
Штаб помещался на другом конце карельской деревни. Отпустив связного, Осадчий послал дневального за остальными двумя. Те прибыли к нему тотчас же.
– Собирайтесь. Вызывает генерал, – сказал им Осадчий, сильно затягиваясь: трубка никак не хотела разгораться.
То, что вызвали сразу троих, удивляло его самого, и потому, прочитав в глазах своих подчинённых невольный вопрос, он коротко отрезал:
– Торопитесь!
Через четверть часа они входили во двор дома, где остановился командир дивизии. Это была обыкновенная деревенская изба. У крыльца их встретил адъютант Красовский. В лице его не было и следа прежней юношеской пухлости. Он возмужал, в нём выработалась хорошая военная выправка. Движения сохранили прежнюю стремительность, но в них уже не было излишней суетливости. Они стали рассчитанными и чёткими. На груди его красовался орден Красной Звезды и медаль «За боевые заслуги».
– Что значит разведчики! Минута в минуту пришли, – сказал он, посмотрев на часы.
– Всем вместе заходить? – спросил Осадчий.
– Да, да, всем вместе.
Красовский открыл дверь и впустил их в горницу.
Генерал был не один. За столом с ним сидели начальник штаба подполковник Дроздов и начальник разведки дивизии майор Сидоров.
Вошедшие остановились у порога и, приложив руку к козырьку, дружно щёлкнули каблуками. Осадчий отдал рапорт. Генерал встал и шагнул к ним. Поднялись и Дроздов с Сидоровым.
Из открытых окон в горницу врывался солнечный свет; откуда-то издали, смягчённый расстоянием, слышался треск автоматов и пулемётов; порой тяжело ухали орудия, отчего вздрагивали на окнах занавески. Мимо окон с хлопаньем и треском пронёсся мотоцикл, всполошив коричневато-рыжего, с синим отливом на хвосте, хозяйского петуха.
Генерал стоял спиной к свету, глаза его скрывались в тени надбровных дуг, и разведчики не могли понять выражения его лица.
– Поздравляю вас с высшей правительственной наградой – орденом Ленина, – генерал шагнул к Осадчему и тепло пожал ему руку, – а также с присвоением звания капитана! Спасибо за службу.
Никогда не терявшийся в бою, Осадчий на этот раз растерялся, как мальчик. Идя к генералу, он перебрал в уме немало возможных причин вызова. Но в основе всех его догадок непременно лежало боевое задание.
– Служу Советскому Союзу! – справился наконец с охватившим его волнением Осадчий.
Подошли поздравить его и Дроздов с Сидоровым.
Генерал повернулся к притихшим Урманову и Шумилину. Его острые, умные глаза, казалось им, заглядывали в самую душу. А генерал смотрел на них и думал о том, что с такими людьми можно разгромить любого врага. Где только не были они с ним, какие только трудности не преодолевали! Как они закалились, выросли! Вот хотя бы Урманов – начал войну совсем неопытным бойцом, а теперь это известный всей армии, больше – уже всему народу, герой-разведчик, офицер, член партии. «Да, орлята становятся орлами», – подумал он словами, которые любил повторять во времена гражданской войны его старик отец.
Дроздов и Сидоров стояли теперь позади генерала. Из-за телефонных аппаратов, лукаво улыбаясь, посматривал на разведчиков Красовский. И разведчики почувствовали, что приближается какая-то особенно торжественная минута.
– Только что, – заговорил генерал, – сообщили по радио Указ Президиума Верховного Совета СССР. Наша партия и правительство отметили вас, старший лейтенант Урманов, и вас, старшина Шумилин, высокой наградой – за форсирование Свири и за проявленные вами мужество и находчивость в разгроме врага вам обоим присвоено звание Героя Советского Союза. От всего сердца поздравляю вас, товарищи! Благодарю за преданную службу.
И генерал обнял и расцеловал их обоих. Галим не мог прийти в себя от радости, гордости, благодарности. Будь он один, в лесу, он бы дал выход обуревавшим его чувствам песней во весь голос, от всей переполненной души. Хотелось сделать для людей что-то хорошее. И уж во всяком случае найти особенные, веские, как золото, слова. Но поднявшиеся в нём чувства лишили его языка.
– Ну что, или недовольны? – улыбаясь и крепко пожимая им руки, пошутил майор Сидоров. – Что языки проглотили? Не смущайтесь, ребята. Вы достойны такой награды.
Генерал объявил Осадчему, что и другие разведчики награждены орденами и медалями. Затем пригласил разведчиков поближе к столу. Карандаш генерала быстро задвигался по карте. Командир дивизии стал объяснять очередное боевое задание:
– Враг стоит вот здесь. Это – расположение его позиций. Я атакую его отсюда и отсюда, – коснулся карандаш генерала двух тянувшихся навстречу друг
