Son Торвальда - Сын Торвальда
– Сынки, а вы чьих будете? – спросил нас дед.
Я посмотрел на Белого, который был экипирован в комплект трофейной формы. Возможно, дедушку смутил украинский шлем, на котором красным маркером было написано БУНДЕСТАГ
– Свои мы, дед! – с улыбкой ответил я.
* * *
Цена – это агония и пот, кровь и преданность…
Цена обеспечивается самым дорогим в жизни – самой жизнью – точной мерой абсолютной стоимости.
Р. Хайнлайн. «Звездная пехота»
Вгрызаемся в сырую весеннюю землю возле перекрестка. Окраины города затянуты дымом и гарью, кругом пустые развороченные улицы и разрушенные дома. Иду практически впереди, боец из головного дозора жестом останавливает нас: мина МОН–50 на управлении. Подозрительно осматриваю место и перерезаю провода, оглядываясь на группу, которая подтягивается к нашему позиционному рубежу. У нас есть время на начало штурма, пока солнце светит нам в спину. Всё это давно уже не учения, а жестокая реальность.
Погода мерзкая, воздух пропитан запахом пороха и гари. Старшина шепчет, что в бетонных подвалах ночевать будет куда приятнее, чем в наскоро вырытых ямах в посадке, но я лишь машинально киваю, вглядываясь в оборону противника. Впереди, через просеку, видны несколько относительно целых домов, окопанных для обороны. За ними пятиэтажка – стратегический объект, где сидят пара вражеских снайперов, пулеметчик и наблюдатель.
Гусь Напрокат выходит на связь:
– Я закрепился, начинайте штурм, кроем.
Только я собирался закончить передачу, как в наушнике раздается тревожный голос: «Отмена! Отмена! Бронетехника!».
Звук гусениц по асфальту нарастает, вибрация ощущается по слегка подмёрзшей земле. Я перемещаюсь к гранатометчику, готовясь координировать удар по цели. Видимо, за пятиэтажкой всё-таки присутствует гусеничная техника.
Но уже поздно запрашивать данные с коптера. Мы слишком близко подошли, чтобы всё отменять. Пока противник отвлечён возможным подкреплением или подвозом, мы бросаемся в наступление. В первые дома заскочили без потерь – пожилой всушник только успел с ошарашенным лицом вскрикнуть:
– Вы кто?
Запрыгнули в окопы, и только тогда раздались первые звуки выстрелов. Гусь шквальным огнём из всего, что есть, давит пятиэтажку, пока мы копаемся в частном секторе.
Закрепляемся в посёлке. Внезапно раздаётся взрыв со стороны Гуся.
«Подрыв! 300!» – кричит кто-то в рации. Кто-то из его отделения сорвал мину, раненых пытаются оттащить под шквальным огнём. Фокусирую огонь по пятому этажу, периодически направляю туда огонь гранатомётчика. Враг упорно держит оборону, но пулемёт с пятиэтажки всё-таки подавлен. Шальная пуля выбивает кирпичную кладку стены, за которой я залёг.
По рации сообщают: два танка прибудут через 30 минут – и нужно любой ценой выйти к окраинам частного сектора. Сжимая автомат, мысленно повторяю: время ограничено, нужно спешить. Сгруппировавшись, Гусь прикрывает нашу улицу шквальным огнём, его гранатомётчик работает через один дом. Решаю пройти по улице сразу через несколько домов вперёд. В азарте боя выскакиваю и иду вторым номером в головняке, несмотря на то, что силы на исходе.
Врываемся в стоящий перед нами дом, в проходе которого мелькает силуэт солдата противника. Спотыкаюсь о чье-то мёртвое тело с рацией в руке – рацию, конечно, прихватил. Беру с собой одного бойца, и мы бежим в следующий дом, попутно размахивая руками и крича: «Свій!».
Боец противника высовывается и пытается нас опознать. Когда он понял, кто мы, было уже слишком поздно. Напоследок его товарищ успел кинуть в нас гранату, но на рефлексах я всё же успел выбросить её в разбитое окно.
Подтягиваю свою группу и устраиваю кинжальный огонь во фланг противнику, который бодается с отделением Гуся. Рация противника отлично пригодилась – успокаиваю нервы постоянным клацаньем кнопки передачи сигнала, тем самым забивая им радиоканал. Остается сделать еще один рывок и попытаться заскочить в соседнюю двухэтажку. Головной дозор успешно преодолел этот путь и закрепился в первом подъезде. Настала моя очередь.
Начали перебегать. Краем глаза замечаю за соседней пятиэтажкой силуэт МТЛБ, которая начинает поливать нас из пулемёта, перекрывая путь к двухэтажке. Снаряды артиллерии уже падают на соседней улице, поднимая бетонные блоки и клубы пыли в воздух. Перед яркой вспышкой я отчётливо почувствовал, как что-то с силой ударило меня в грудь. В ушах звонко пищит. Перед глазами картина: рядом лежит какой-то боец из моего отделения без движения. Пулемётчик пытается жгутовать свою ногу. Чья-то рука тянется к моей рации, вырывает её и пытается тащить меня за ногу. Не могу пошевелиться. Сознание меркнет. Последнее, что успеваю разглядеть, – из места, где была МТЛБ, отчетливо валит чёрный густой дым.
Из воспоминаний моего заместителя
Позывной «Чуваш».
Когда группа управления начала перебегать открытку, вражеская МТЛБ, до последнего стоявшая в засаде, открыла кинжальный огонь.
Вдобавок к этому произошёл подрыв СВУ.
Я выглянул из-за угла: даже после взрыва МТЛБ продолжала поливать открытку огнём.
Наш гранатомётчик сделал выстрел прямо из дома. Я видел, как этот боец, полуглухой от взрывов, весь белый от штукатурки, выскочил из дома, чтобы сменить позицию, отправить ещё один снаряд в то же место и дострелить «мотолыгу», когда со стороны МТЛБ начал подниматься дым. Но его опередил гранатомётчик из другого отделения, что было с правого фланга от нас, в такой же «уставшей от жизни» линии частного сектора.
Гусь Напрокат пытался докричатся до Сына Торвальда, уточняя, как далеко мы продвинулись. Пришлось взять командование на себя. И с группой бойцов попытаться вытащить тела наших товарищей, включая командира.
С левого фланга подоспело несколько бойцов из отделения Гуся, включая пулемётчика, и наш отважный сапёр пополз под огневым прикрытием, чтобы попытаться вытащить у командира рацию и гаджет.
– Сын вроде живой, ещё один «трёхсотый», остальные «двести»!
Боец со жгутом Эсмарха на ноге и руке лежал, вплотную поджавшись под деревом; командир штурмовой подгруппы был убит на месте, его лицо было размозжено и размазано по асфальту; ещё одному бойцу одна из пуль пробила артерию на ноге, и он лежал без движения лицом вниз.
Гусь вызвал миномётную поддержку, и они прочёсывали дворы за пятиэтажкой, чтобы исключить дальнейшие сюрпризы, вытащили «трёхсотого» Сына и переместили его в один из подвалов, где был наспех развернут эвакуационный пункт.
В двухэтажке наш головной дозор был зажат в клещи: противник был в подвале и смог через тайный лаз вернуться на второй этаж.
Благо у нас были противотанковые мины, что нашлись неподалёку.
Часть здания мы всё-таки взорвали, несмотря на то, что
