Son Торвальда - Сын Торвальда
Проснулся от солнечных лучей, бьющих в глаза. Просыпаться не хотелось совсем, но шум поезда насторожил, и глаза всё-таки пришлось открыть. Значит, это был не сон – я действительно сейчас в вагоне поезда и еду навстречу своей судьбе. Часы показывали уже вечернее время. Повернув голову, я увидел своих попутчиков.
Напротив – пожилая пара и маленький ребёнок с женщиной лет сорока пяти. На столе – кура гриль; видимо, классика плацкарта. Под моей полкой место было свободно, поэтому я решил спуститься, чтобы тоже поесть. Моим поздним завтраком стали «доширак» и чай с пачкой печенья. Уточнил у мимо проходящей проводницы, через сколько будем в Воронеже.
За окном расстилались поля и луга с далёкими густыми лесами на горизонте. Аромат чёрного чая бодрил, а за окном начинался ливень и изредка сверкали молнии. Несмотря на начинающийся ураган, вагон создавал иллюзию безопасности.
Голос незнакомого усатого деда с соседней койки отвлёк меня от созерцания пейзажа.
– Молодой человек, а вы военный?
Я не стал рассказывать, что только собираюсь им стать, поэтому сухо ответил:
– Да.
– Туда? – спросил он, подняв бровь.
Не знаю, как он это понял, но я просто молча кивнул. Он переключился на разговор с женой.
– Вот такие вот молодые парни туда едут, а нас впереди ещё ждёт большая война, и благодаря таким, как он, мы можем спать спокойно.
– Возьми, – дед протянул мне на листке газеты куриную ножку.
Поблагодарив, я отказался, сославшись на то, что сыт. Поймал себя на дежавю: лет пять назад в музыкальной школе после сольного выступления в филармонии, когда я уже уходил со сцены под аплодисменты зала, незнакомая женщина из первого ряда преградила мне путь и сказала: «Возьми», протягивая упаковку дорогого шоколада. Я засмущался и покраснел, быстро сбежав из концертного зала под смех увидевших эту сцену зрителей.
Так и здесь, слегка засмущавшись, я пошёл умыться, а затем вернулся на свою кровать – уж очень она была комфортной. Там мой мозг начал размышлять.
О чём вообще говорил этот старец? Какая большая война? У нас сильнейшая армия в мире; мы в мгновение ока дойдём до Ла-Манша, если захотим, конечно. Началась моя аналитика и прогнозирование конфликтов.
В памяти начали всплывать тревожные события прошлого.
Как в 14 лет в голову впервые пришла мысль о том, что мне нужны навыки общевойскового боя, и в тот момент все внутренние чувства просто кричали мне о том, что это необходимо для выживания. Произошло это утром, по дороге в школу, после ночного репортажа по «России–24» – в репортаже в прямом эфире горели два БТР–80, которые пытались смять баррикады протестующих.
Вся страна тогда следила за событиями на стремительно уходящей из «братского союза» Украине.
Обдумав все еще раз, я решил, что просто еду исполнить свою мечту – стать военным. Раз российский военкомат не взял меня под свои знамена, значит, будем защищать интересы России другим путём. В тот момент это был прыжок выше головы. Несмотря на отговоры всех вокруг, внутри была уверенность, что сейчас – это мой единственный шанс.
В Воронеже я успешно передал то самое секретное письмо другому офицеру, который встретил меня на выходе из вагона. Он пожал мне руку и поинтересовался, из какого я подразделения, ведь знаков различия у меня не было. Впервые за долгое время решил не врать, поэтому сказал правду, что еду добровольцем в ДНР.
Офицер сделал изумлённое лицо, вытаращил глаза и выдал:
– Дурак, там же война, убьют!
Окинув его одним долгим взглядом с ног до головы, я молча вернулся в вагон, предварительно зайдя в уборную, чтобы помыть руки. Обдав лицо холодной водой и усмирив тихую ярость, решил вернуться в постель. Остаток пути до Ростова преодолел без приключений.
До автобуса в Донецк оставалось 6 часов, а продажа билетов начиналась только с прибытием автобуса на вокзал. Меня это насторожило: оставаться ночевать на вокзале не хотелось, но деваться было некуда. Решил пройтись по Красноармейской улице.
Ночной Ростов был прекрасен. В городе-миллионнике я был впервые, поэтому с любопытством разглядывал дорогие машины и рестораны с красивой подсветкой на окнах. Как жаль, что не было с собой телефона – этой красотой больших улиц очень хотелось с кем-то поделиться. Вернувшись на вокзал, я увидел, что открылась продажа билетов. Выкупив последний билет и произнеся фразу: «Кто не рискует, тот не пьёт», я вышел на платформу в поисках автобуса. Там стояла маршрутка. Такие «суперкары» стали появляться в нашем городе только незадолго до моего отъезда. Мы загрузились и под музыку начали отъезжать от платформы.
Проезжая через реку Дон, я обратил внимание на красивый стеклянный небоскрёб, окна которого выходили на набережную, и дал себе обещание, что если суждено вернуться, то обязательно там побываю.
Мерный шум мотора усыпил меня, и я задремал, сам того не заметив. Но в какой-то момент автобус попал колесом в яму, и удар головой о стекло разбудил меня, как раз когда мы подъезжали к госгранице.
На паспортном контроле пограничник зевнул и уточнил:
– Цель визита?
– В гости к бабушке еду, – ответил я.
С ехидной улыбкой он посмотрел на меня и спросил:
– А бабушка на улице Ленина живёт?
Сквозь улыбку ответил:
– Да, на Ленина.
– Ну, привет бабушке, счастливого пути.
После прохождения границы из плеера раздалось:
«Свет былой любви в конце пути, Моя душа к нему летит. Холод сковал тело моё сотней цепей… Как простой солдат, в чуждом краю Удачу я искал свою. Как я был глуп, скажет мне смерть, скажет теперь…»
Несмотря на нервное ожидание, что что-то пойдет не так, судьба оберегала меня, и внутреннее чувство подсказывало, что мой путь верный. И наш автобус погрузился в кромешную темноту. Этот отрывок из песни «Арии» ознаменовал следующую главу моей жизни.
Донецк
Честно вам признаюсь: при упоминании этого города я представлял себе картины Грозного образца 1994–1995 годов. Реальность же стала для меня настоящим потрясением, когда мы приехали. Выйдя с платформы, я стоял с открытым ртом: толпы людей, совершенно целые окна, множество автомобилей – всё это никак не сочеталось с образом города, в который пришла война. На улице недалеко от автовокзала красовалась вывеска «ДонМак». Почувствовав голод, решил зайти и заодно сравнить фастфуд.
Рядом с церковью увидел адрес военкомата. Я довольно быстро нашёл его. На проходной меня встретила миловидная женщина.
– Восемнадцать-то хоть есть?
– Есть, – ответил я, протягивая
