Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин
На горящую огнём спину старика полилась прохладная густая жидкость, смягчая и обволакивая иссечённую ветками и листьями кожу. Несколько капель попали в открытый, пересохший от жары и жажды рот лекаря. Он по вкусу понял, что это за жидкость и, не сдержавшись, захрипел:
— Что вы делаете! Пиво пить надо, а не на спину мне лить!
— Молчи, дед! — хихикнул Морт. — Будет тебе и пиво!
Старик снова почувствовал, как собственное тело поднимается в воздух и плавно плывёт через открытую дверь в сени. Мягкое покрывало тут же укутало его с ног до самой головы, и уже не Антон, а Флоси посадил Коваля на скамейку за столом. Пузатый кувшин оказался в ослабевших руках лекаря, а узнаваемый голос княжича заботливо проговорил:
— Ты пока посиди тут и отдохни, пива попей! Теперь попаримся мы, а мыться будем потом. Морт! Присмотри за стариком!
Антон взялся за ручку двери в мыльню, но неожиданно остановился.
— Флоси! Сними-ка у деда с шеи амулет. Мне кажется, в кожаный мешочек что-то вшито!
Кряжистый викинг протянул руку и взялся за свитый из нескольких нитей шнур на груди старца.
Коваль попытался оказать сопротивление, но понял, что не сможет разжать железные пальцы воина. Через мгновение дорогой ему амулет перекочевал в чужие руки.
— Ну-ка, ну-ка! — Флоси нетерпеливо ощупывал кулон. — Кажись, под кожей что-то твёрдое.
Взяв со стола нож, он двумя быстрыми точными движениями разрезал мешочек по шву и вытряхнул к себе на ладонь горсть земли.
— С этим мне всё ясно. Теперь посмотрим, что там внутри.
Викинг нащупал какой-то плоский предмет и потянул его вверх.
— Тю-ю-ю! — только и смог выговорить Флоси. — Княже! Тут без тебя не разобраться! Да и не шнурок это, а обманка!
И снова в дело пошёл нож. Острое лезвие в ловких пальцах викинга вспороло шнур по всей длине, высвобождая на общее обозрение золотую цепочку, на конце которой матово поблёскивал кулон в виде маленького солнца внутри круга.
— Вот те на! — хмыкнул ошарашенный Антон, забирая украшение в свои руки. — Тебе придётся ответить на много вопросов, старик! Такая гривна не может быть у простого смертного!
— Ты ж хотел попариться, княжич! — угрюмо выдавил из себя Коваль, отхлёбывая живительный напиток из кувшина. — Да и не все тайны нужно открывать! Некоторые из них лучше было бы похоронить. Как и эту! Вместе со мной!
— Не тебе решать сие! — вскипел Антон. — Тайна сия моего рода касается! Гривны такие кое-кто из родни моей на шее носит! Так что давай, пока ещё жив, рассказывай!
— Не в твои уши она должна быть вложена! Князю Гостомыслу первому её узнать следует!
— Не испытывай моё терпение, лекарь! Князь Гостомысл слово своё сказал в Новогороде перед родичами нашими и воеводами, что после него править страной мне надлежит! Ближе всех я к линии рода нашего! Иль сомневаешься в том, старик?
— Нет мне дела большого до того, княжич Антон! — старик снова взялся за кувшин, сделал несколько долгих и жадных глотков. — Знаю, что ты сын княжича-викинга Врана и внук князя Корлина, отцом которого был князь Любомир — единственный сын знаменитого князя-воина Волемира. А отец того — главный основатель всего княжого рода Годислав. Так ли молвлю я иль ошибаюсь?
— Правда твоя, старец… Но откель тебе это известно?
— И не то ещё ведомо. Коли захочешь, могу и по линиям других княжичей пройтись!
— То мне без надобности! Про гривну говори!
— Смотри, княжич Антон, как бы не пожалеть о том, что узнаешь!
— Довольно стращать меня! Начинай!
— Что ж, изволь! — Коваль закрыл глаза и откинул назад голову, словно погружаясь в далёкое прошлое. — Расскажу я короткую сказку, а ты уж сам потом решай, что правда в ней, а что придумка моя.
Старик открыл глаза, снова отхлебнул из кувшина, откашлялся и заговорил:
— Когда-то давно жил могущественный князь. Правил он огромной завоёванной в битвах страной, в коей не счесть было рек и озёр, холмов и лесов, пашен и пастбищ. И народ ему достался покладистый, работящий, озорной и весёлый. А чтобы сохранить все богатства свои, имел тот князь дружину огромную и сильную, хорошо вооружённую и обученную. Войны на окраинах страны вёл мелкие, не допускал никого чужого с оружием в руках к городам и посёлкам своим. Крупных сражений почти не проходило. Боялись его все соседние правители.
— А дети у него были? — перебил старца Морт.
— Как не быть, конечно! Три сына. Растил князь из них не бездельников и дармоедов, а воинов знатных. Едва лишь возмужали, начал на море с лодьями и малыми дружинами своими посылать, дабы учились ремеслу ратному, гоняясь за ворогом, пиратством промышлявшим, — лекарь оттёр ладонью выступившую на лбу испарину. — Старел князь, мужали сыновья. Старший из них ещё не женился, а у среднего уже сын рос. Ну-у-у, про младшего и говорить нечего. Тот только-только под руку свою дружину получил, потому на девок не засматривался. Неизвестно почему, но пришла в голову старому правителю страны мысль, что появится у него много внуков и правнуков мужского пола от этих трёх сыновей. Каждому из них он по городу большому или крепости сильной во владение даст. И станут они уже не княжичами называться, а князьями.
— Так ведь хорошо это! — пробурчал Флоси. — Сыны и внуки завсегда любому князю надобны. Помогать ведь ему во всём следует.
— А что будет через пять десятков лет? Иль через сотню годов? У тех внуков уже свои сыны и внуки народятся. И они захотят жить в разных городах и крепостях? Кто страной необъятной править станет? Перегрызутся те княжичи за власть. Разорвут страну на кусочки!
— И что князь придумал? — похоже, Антон начал догадываться, куда повёл Коваль свою сказку.
— Решил он сначала для сыновей своих, а потом и для внуков изготовить гривны родовые княжьи, дабы по ним можно было сразу распознать, от кого человек народился.
— Это как? — не понял Морт.
— На трёх первых гривнах в центре имелся выпуклый диск-солнце, который тоненькими золотыми лучиками соединялся с внешним кольцом. Мне кажется, что диск-солнце означал зачинателя княжого рода — каждого из сыновей князя Годислава, а внешнее кольцо — границы страны, которой он правил.
— И все гривны сделали одинаковыми? — недоумённо хмыкнул Антон.
— Ну что ты! Внешнее кольцо гривны старшему сыну изготовили из толстой золотой проволоки, среднему — сплели из двух, а для младшего — из трёх проволок потоньше.
— Занятно рассказываешь, — удовлетворённо кивнул головой Морт.
— Княжич Антон, положи гривну
