Мария, королева Франции - Виктория Холт
— Леди Мария…
Она шагнула к нему, занеся руку для удара. Монах поспешно ретировался.
Когда он ушел, она бросилась на свое ложе. «Так много врагов, — подумала она. — Могущественные люди против нас. Чем все это кончится?»
Но она не позволила себе усомниться в успехе дольше, чем на мгновение.
Состоялась еще одна встреча с Чарльзом.
Она предстала перед ним с видом победительницы.
— У меня есть ответ, — сказала она. — Генрих заставил тебя поклясться не влиять на меня. Что ж, ты сдержал обещание. Ты на меня не влиял. Мое решение давно принято. Он заставил тебя пообещать не склонять меня к обручению с тобой. Ну что, разве я нуждалась в уговорах? Итак, Чарльз, ты свое обещание сдержал. Но я настаиваю, чтобы ты обручился со мной. Я приказываю тебе жениться на мне.
Чарльз печально покачал головой.
— Боюсь, это не поможет.
— Поможет, — настояла она.
— А что потом?
— О, давай не будем думать о том, что будет потом. Я с этим разберусь, если понадобится. Я дам понять Генриху, что твердо решила выйти за тебя и приказала тебе повиноваться. О, Чарльз, почему ты медлишь? Ты не хочешь на мне жениться?
— Больше всего на свете. Но я хочу прожить с тобой в мире и согласии до конца наших дней. Я хочу видеть, как растут наши дети. Я не хочу нескольких коротких ночей, а потом — темницу для нас обоих.
Она взяла его за руки и, смеясь, посмотрела на него снизу вверх.
— Я бы и не думала дальше этих нескольких коротких ночей, — ответила она.
И тут его чувства, казалось, воспламенились от ее страсти. Он жадно схватил ее, и они замерли в объятиях.
Затем она сказала:
— Если ты не женишься на мне, Чарльз, я уйду в монастырь. Я не позволю бросить себя этому другому Карлу. О, дорогой мой, не бойся. Я встречусь с Генрихом. Он никогда не причинит нам вреда. Он слишком сильно меня любит и часто говорил, что ты — его лучший друг. Что ты скажешь, Чарльз?
— Когда? — спросил он, приблизив губы к ее уху.
— Как только это можно будет устроить. Франциск нам поможет.
— Тогда, — сказал Чарльз, — мы поженимся. И когда все будет сделано, вместе встретим все, что предстоит встретить.
— Я обещаю тебе одно, любовь моя, — торжественно сказала она. — Сожалений не будет. Пока я жива, их не будет.
В домовой часовне отеля Клюни в глубочайшей тайне состоялась церемония бракосочетания.
Присутствовало всего десять человек, а священник был скромным служителем, который, когда его позвали, и понятия не имел, кого ему предстоит обвенчать.
И вот Мария стояла, блаженно-счастливая, ибо это была та самая церемония, о которой она мечтала много лет.
Обручальное кольцо, обручальный поцелуй — как не походило это событие на то, другое, в отеле де ла Грютюз, — каким простым было это и каким пышным то!
Она улыбнулась, вспомнив парчовые одеяния и сверкающие драгоценности; они сослужили свою службу, скрыв отчасти то горькое уныние и печаль, что царили тогда в ее сердце.
Теперь на ней не было драгоценностей, и церемония была проста, но свое ликование, свое безграничное счастье она несла с большей гордостью, чем носила дорогие сокровища Франции и Англии.
И пока она стояла рядом со своим женихом, один из зрителей, с улыбкой глядя на новобрачных поверх своего длинного носа, цинично сказал себе, что был глупцом, уступив эту сияющую девушку сопернику. И все же ему было приятно созерцать собственное рыцарство, и он навсегда запомнит благодарные взгляды невесты.
Церемония закончилась, и Мария Тюдор стала женой Чарльза Брэндона.
Король Англии мог быть в ярости, но, по крайней мере, у них было благословение короля Франции.
АНГЛИЙСКИЙ ДВОР
СЦЕНА II
Возвращение
Сельская Англия была в самом своем весеннем цвету, когда Мария и ее муж вернулись на родину. Какая радость — снова ехать по проселочным дорогам родной земли с избранником рядом.
Чарльз был идеальным возлюбленным, идеальным мужем, каким она его всегда и знала, — просто потому, что давным-давно решила, что он — единственный мужчина для нее. Он был более встревожен, чем она, особенно с тех пор, как они пересекли море. Он был полон дурных предчувствий, думая о встрече с королем.
Когда они приблизились к Лондону, она сказала:
— Чарльз, что бы теперь ни случилось, оно того стоило.
Он повернулся и улыбнулся ей. Ее безрассудство забавляло и восхищало его, хотя часто и пугало. И когда он думал о медовом месяце и неистовой страсти своей жены, он мог честно сказать, что оно того стоило и он поступил бы так снова.
— Но, — добавил он, — вкусив блаженства, я не смог бы теперь от него отказаться.
— И не откажешься, — возразила она. — Я хорошо знаю Генриха. Он хочет, чтобы мы вернулись ко двору. Он будет говорить с нами сурово, но это не следует принимать всерьез. В глубине души он ликует, что мы возвращаемся домой.
Чарльз не стал этого отрицать. Но он не мог забыть о тех вельможах, что были его врагами и которые будут готовы отравить разум короля ядом против него. Если бы Уолси не был на его стороне, он чувствовал, его почти наверняка ждала бы камера в Лондонском Тауэре.
Уолси и впрямь был его другом, и именно он предупредил герцога, как следует действовать. Король, сказал ему Уолси, крайне недоволен и сестрой, и ее мужем. Жениться без согласия короля, да еще так скоро после того, как королева овдовела, — это был безрассудный, можно сказать, предательский поступок. Уолси трепетал при мысли о гневе короля, но, зная его великую любовь к сестре, полагал, что его величество можно будет немного умилостивить, если Мария передаст ему свою французскую ренту, составлявшую около двадцати четырех тысяч фунтов. Кроме того,
