Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин
Поднявшись по ступенькам, он потянул на себя ручку такой же упрятанной под шкурой двери, ведущей в одрину. Вадим хорошо помнил, как долго ему пришлось объяснять мужикам, строящим его хоромы, что из гридницкой нужно сделать потайной ход в одрину, в которой должны быть два входа.
Княжич вошёл внутрь, поправил за собой отошедшую от стены шкуру и, приоткрыв массивную дубовую дверь, ведущую в соседний переход, прислушался.
Где-то далеко отчётливо звучали голоса и поскрипывали полы под ногами нескольких идущих человек.
Странное тягучее чувство ожидания чего-то страшного и непоправимого овладело им. Возможно, это засело в голове предупреждение князя Гостомысла, а он, как все знали, слов на ветер никогда не бросает. Но желание сжать в объятиях гибкое покорное тело Гаяны уже настолько овладело им, что ни о чём другом думать Вадим просто не мог.
Первым в одрину шагнул Орей, за ним чернявый широкоплечий парень втолкнул упирающуюся девку. Её руки были по-прежнему связаны за спиной, но на этот раз верёвкой, во рту виднелся кляп. Тусклый свет, исходящий от четырёх свеч, не позволял рассмотреть выражение лица молодухи.
— Неужто вы так и не развязывали её? — делано возмутился Вадим.
— Ну что ты, княже! — рассмеялся сотский. — В закуте она смирно сидела. Рот ей не затыкали, руки-ноги не связывали, но предупредили, что, ежели захочет хоть слово пискнуть, сразу по голове получит, как давеча было, когда из шалаша утаскивали.
— Всё. Хватит болтать. Идите. Я здесь сам справлюсь. Ко мне никого не пускать! — княжич почувствовал, как мурашки побежали по телу, а пальцы охватила мелкая дрожь.
Едва только гриди покинули одрину, Вадим подошёл к Гаяне и выдернул у неё кляп изо рта.
— В моих хоромах можешь орать, сколь душе угодно. Тут тебя ни одна живая душа не услышит и на помощь не придёт! — заговорил он мягким, но твёрдым голосом, пытаясь с ходу отбить у девки охоту поднимать крик. — Хочу предупредить, что я до сих пор ни от кого не встречал отказа. Ежели станешь хорошо меня любить, то сделаю тебя наложницей. Будешь в богатстве жить и детей мне рожать!
— И кем же они будут? — презрительно посмотрела она на него. — Землепашцами или княжичами?
— Ишь ты куда хватила! — захохотал Вадим, обняв красавицу двумя руками за плечи и притянув к себе с такой силой, что, казалось, она растворилась в его теле. Ладони княжича скользнули к девичьей пояснице, опустились ещё ниже, а пальцы вцепились в материю сарафана, задирая подол всё выше и выше. Губы молодого человека покрывали быстрыми поцелуями шею и щёки Гаяны, а дыхание становилось прерывистым и хриплым. Вадим чувствовал, как теряет власть над собой. Он попытался подтащить девку к укрытому мягкими звериными шкурами ложу, но неожиданно услыхал её тихий спокойный голос:
— Я не могу так! Развяжи скорее руки!
Не соображая, что делает, княжич повернул Гаяну спиной к себе и, рыча от вожделения, дрожащими непослушными пальцами развязал узел. Верёвка упала к их ногам, а девка, неожиданно для Вадима, стремительно развернулась к нему лицом и врезала коленом в пах с такой силой, что он схватился за низ живота, опустился сначала на колени, а потом поджал под себя ноги и свалился на бок.
Резкий гневный голос резанул его слух:
— Неужто увидел во мне горожанку, готовую лечь на твоё ложе только потому, что ты — княжич! — на мгновение девка даже задохнулась от бешенства. — Не все такие! У многих есть своя гордость! Никогда я не буду принадлежать тебе! Но твои люди меня украли у родных, а потому лишь кровь и смерть могут смыть этот позор.
Вадим беспомощно наблюдал за тем, как Гаяна нагнулась к своей правой ноге и приподняла подол сарафана, открывая висящие на голени и опутанные тонкими ремнями ножны.
«Всё! — где-то глубоко в мозгу проскочила мысль. — Доигрался! Она ж, бешеная, убьёт меня!»
Княжич попробовал закричать, призывая своих гридей, но воздуха в груди не было. После полученного удара он полностью выдохнул его из себя, а вдохнуть почему-то никак не мог.
Узкое лезвие длиной не более шести дюймов матово сверкнуло в руке девки. Она сделала два шага вперёд, и Вадим в ужасе зажмурился.
Глава 33
Лето подошло к концу. Если днём ещё было тепло и солнечно, то по ночам чувствовалась прохлада.
Настал день осеннего равноденствия, который в народе называли праздником солнца и урожая.
От словоохотливого племенного вождя Родогора юноша уже знал, что горожане и жители окрестных посёлков исстари отмечали его всем миром: пекли большие пироги, чтобы на следующий год собрать хороший урожай, жгли костры, пели песни, водили хороводы на лесных полянах и веселились до утра.
На этот праздник Альрик возлагал большие надежды, и они были связаны с Лесей.
После встречи на игрищах юноша виделся с ней крайне редко и в основном на пиршествах в княжьих хоромах при скоплении посторонних людей. Остаться с Лесей наедине ему никак не удавалось. А так хотелось заглянуть в её голубые бездонные глаза, услышать низкий гортанный звук голоса и коснуться руки с длинными тонкими пальчиками. Но на дворе или берегу реки она не появлялась, проводя все дни и вечера в покоях княжны Вилены, куда вход ему был заказан.
Юноша пытался высматривать Лесю в резных окошках княжьих хором, но девка, похоже, к ним не подходила. Может быть, ей не позволяли это делать няньки.
Частенько Альрик ловил мягкие улыбки, а также сочувствующие взгляды Антона и Рослава, которые всё понимали без слов, но ничем помочь своему брату не могли.
От тоски и безделья он стал учиться у Свира разговаривать на языке жителей Новогорода. Настойчивость и терпение вскоре позволили ему понимать многое из того, о чём говорили люди вокруг него. Дни летели один за другим, не принося с собой радости, но сохраняя надежду на лучшее.
И вот теперь на закате солнца юноша начал обходить все места, где обычно скапливалась молодёжь. Альрик прошёлся по княжому двору, вышел на площадь и через боковые ворота направился к опушке леса, откуда доносились громкие крики и смех. Парней и девок там собралось много. Они водили хороводы вокруг костров, пели песни, играли в салочки, но Леси среди них юноша не увидел.
Тьма постепенно сгущалась.
Обогнув небольшой овражек, Альрик оказался на берегу реки и увидел огромный горящий костёр, возле которого сидели люди.
Викинг поспешил туда.
Молодёжи у огня почти не было. Мужики и бабы жарили мясо, пили мёд и
