Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин
Княжич, увидев стоящего поодаль нарядно одетого Ахтуба, соскочил с коня и скорым шагом подошёл к нему:
— Неужто мы вместе пойдём на аудиенцию?
— Видать, твой отец Изяслав согласился на это, хотя мог попросить принять ваше посольство отдельно! Думаю, Феофил не отказал бы, — нахмурил брови хазарин. — Впрочем, я рад нашей встрече! Мне показалось, что ты не сможешь пройти через проскинезу и откажешься от аудиенции!
— Через что пройти?
— Проскинезой здесь называется коленопреклонение и целование повелителя! — улыбнулся Ахтуб. — Будь ты ближний родич императора, то после поклона он поцелует тебя в уста, если же простолюдин, то тебе разрешено поцеловать его обувь. Мне говорили, что этот обычай пришёл из Египта и принят у ассирийцев, персов, иранцев, византийцев и многих других народов Азии. Ты же, когда был в Казаре на приёме у Манассии, видел всё такое же и у нас.
— Но у вас ведь не заставляют послов делать эту… проскинезу?
— Конечно, нет! Коленопреклонение — дело добровольное!
— Поясни, не понимаю!
— В Азии считают, что согнутая спина и преклонённые колени подданного перед правителем — это всего лишь дань вежливости, преданности и глубокого уважения, как бы сопричастности к величию человека, который является первым после Бога на земле! — хазарин тяжело вздохнул. — Не надо думать о рабской покорности и униженной гордости!
— Но почему же тогда в нашей Биармии такого нет?
— Мне кажется, все ваши народы из полуночной стороны хоть и многочисленны, но сильно разобщены. Они живут родами и племенами. Их вожди и князья сражаются рука об руку вместе со своими воинами, спят с ними у костра, едят из одного котла и считаются первыми среди равных. Их сыновья воспитываются рядом с детьми простолюдинов, и это не считается чем-то зазорным. Поэтому никому и в голову не придёт встать перед своим вождём на колени! — Ахтуб смахнул ладонью со лба выступившие капли пота. — А в Константинополе сотни тысяч жителей, и у них один правитель! Увидеть его своими глазами, прикоснуться к нему — становится настоящим счастьем для подданного! И этот испытываемый человеком восторг выражается в проскинезе. Ты что-нибудь слыхал об Александре Великом?
— Ты говоришь об Александре Македонском, покорившем со своими войсками половину мира?
— Ну да! Он тоже возомнил себя сыном Бога на земле и после победы над Персией решил, что люди будут делать перед ним проскинезу! Вот только ближайшее его окружение состояло из македонян и эллинов, прошедших с ним все войны. Они посчитали требование Александра унижением своего достоинства и отказались от такого ритуала! Как видишь, не все готовы склонить голову перед правителем!
— Скажи, а что произойдёт, если я на приёме не встану на колени?
— Своим поступком ты оскорбишь императора! — хазарин весело усмехнулся. — Надеюсь, тебя, как чужеземца, да ещё и посла, просто вышвырнут из дворца. Могут поколотить палками. И до захода солнца ты должен будешь покинуть город.
— А есть ли хоть какой-то способ не падать ниц перед Феофилом? — с хмурым видом поинтересовался Вадим.
— Ну-у-у, если спрятаться за телом лежащего на полу Таислава, то никто не увидит, что ты стоишь на четвереньках или лежишь на боку, а не принимаешь позу проскинеза! — расхохотался Ахтуб, глазами указывая княжичу на толстого болярина. — Но ещё можно остаться здесь, тебя за это не осудят.
— Что они там делают? — удивлённо спросил Вадим, проследив за его взглядом.
— У стены на всеобщее обозрение вчера были выставлены подарки, которые послы привезли от своих правителей императору Феофилу, а рядом с ними — его ответные дары. Хочешь узнать, какой подарок приготовлен вашему князю Гостомыслу, — сходи и посмотри. Хотя на приёме их всё равно покажут присутствующим, чтобы они могли оценить дары, — хазарин улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. — Обычно аудиенция проводится во дворце Магнавра. Это огромная, утопающая в золоте и драгоценных камнях базилика. Когда видишь её впервые, в душе что-то переворачивается то ли от восхищения, то ли от ужаса перед увиденной роскошью. Ну а дворцовая церемония приёма послов выстроена так, что низводит человека до мелкой букашки, поднимая императора чуть ли не вровень с Богом!
— Ну-у-у, ради такого зрелища можно и на полу полежать! — усмехнулся княжич.
— Думаю, ты поступаешь правильно! Смотри, пришёл логофет дрома с толмачами. Скоро нас позовут! — Ахтуб выдержал небольшую паузу, наблюдая за Вадимом, и добавил, опережая его вопрос: — Логофет дрома — это первый министр у Феофила. Всё! Пора идти.
Глава 23
Через небольшой дворик, усаженный по краям тенистыми деревьями, послов привели в большую базилику со сводчатым потолком изогнутой формы, поддерживаемым массивными колоннами, облицованными золотыми пластинами. Удивительная мощь всего сооружения непостижимым образом гармонировала с красотой и воздушностью каждой отдельной его детали, вызывая в голове княжича смятение.
Уже много дней его преследовал один и тот же вопрос: кто и как мог построить все эти соборы, церкви, дворцы и колонны, с помощью каких механизмов люди поднимали на большую высоту строительные материалы и огромные плиты, соединяли их вместе, облагораживали и украшали.
Взгляд княжича повсюду натыкался на многочисленные изделия из золота и серебра, какие-то непонятные витражи и мозаики, странные узорчатые окна, пропускающие внутрь здания солнечный свет, сверкающие отполированные полы и стены из редких видов мрамора.
И только когда изумление от увиденной роскоши притупилось, Вадим осознал, что в огромной зале собралась масса людей в белоснежных одеяниях, окаймлённых золотыми лентами. Они стояли полукругом, повернувшись лицом к той части базилики, где за свисающими сверху, сверкающими серебряными нитями полотнищами скрывался, как он уже понимал, трон императора, увидеть который мечтал каждый житель Византии.
В полной тишине полотнища поползли в разные стороны, открывая стоящий на ступенчатом подиуме золотой трон и восседающего на нём Феофила в роскошной парчовой мантии, украшенной золотой вышивкой и драгоценными камнями. На голове его, отливая тусклым жёлтым светом, возвышалась корона. Перед троном лежали два льва, а позади него виднелось дерево, на котором сидели какие-то птицы. Всё это тоже было сделано из золота.
Словно по чьей-то команде все присутствующие в зале люди начали опускаться на колени. Те, кто помоложе, делали это легко и быстро, а кто постарше — медленно и даже с кряхтеньем.
Вадим замер на несколько мгновений, наблюдая за происходящим, а потом, сжав зубы, растянулся во весь рост рядом с Таиславом. Чуть поодаль от него лежал Ахтуб. Повернув к нему голову, княжич прошептал:
— И долго нам полы своими телами греть придётся?
— Как зазвучит музыка, к послам подбегут евнухи, возьмут
