Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин
— Моего отца и учителя звали Клепп. Он был телохранителем ярла Эйнара, а до этого телохранителем эмира Хакама и его сына принца Абд ар-Рахмана в далёкой и жаркой Аль-Андалус. Ещё эту страну называли Андалусией. Но на самом деле он княжич из Новогорода, ближний родич знаменитого князя Буривоя и его сына Гостомысла. Всему, что Клепп умел, он обучил меня.
— Имя его мне знакомо, — наморщил лоб Бескостный. — Мой отец Рагнар Лодброк как-то рассказывал о великане-берсерке, самом искусном бойце среди всех, кого он встречал в своей жизни.
— Где твой отец его видел? — сощурился Антон.
— На побережье во фьорде ярла Харальда. Там проходил большой тинг. Наши конунги хотели объединить разные земли и народы под одной рукой. Но так ни до чего и не договорились. После того тинга устроили игрища. Сильных воинов собралось много. Среди них был Клепп. — Ивар широко улыбнулся, словно что-то вспоминая. — Из сотни лучших бойцов выйти на поединок с ним не отважился ни один!
— В нашем фьорде об этом случае даже дети знали, — улыбнулся княжич. — А ярл Харальд, в гостях у которого побывал Рагнар Лодброк, мой дед!
— Прости, конунг, — протянул вперёд левую руку Бескостный. — Не думал я, что мы с тобой одними и теми же богами мечены. Давай забудем всё, что тут было! Можешь считать меня своим союзником, как и Бьёрна. Заканчивай с ним свои дела и не держи на меня зла! Если будущей весной соберёмся в большой поход, то через брата передам тебе весточку.
Крепкое рукопожатие скрепило союз данов и новогородцев.
— Да-а-а, — задумчиво протянул Флоси, посмотрев в глаза Альрику. — Наш конунг — не только великий воин, но и мудрый правитель. Коли уж Ивар и Бьёрн стали союзниками Антона, то теперь врагов среди данов у нас сильно поубавится. Глядишь, в следующий поход с Рагнаром Лодброком отправимся.
— Хватит болтать, старина, — молодой ярл ткнул викинга под рёбра кулаком. — Толпа уже разошлась, а ты тут стоишь. Глянь, княжич к драккарам направился. Кто ж его охранять будет?
— Бегу-бегу, — гаркнул викинг, подхватывая рукой с земли огромную секиру и устремляясь вслед за удаляющимся Антоном.
Оставшись на берегу в одиночестве, Альрик вдруг почувствовал, как устал от долгих походов, сражений, пожарищ, вида человеческих смертей. Он поймал себя на мысли, что ему не нужны награбленное золото, красивая одежда, изысканное оружие и вкусная еда. Всё это молодой ярл без сожаления отдал бы за то, чтобы оказаться в Новогороде. Но каким же долгим для него может стать этот путь! Сотни и сотни миль по морям, рекам и озёрам предстоит проплыть, прежде чем справа по борту драккара появится княжий терем, где ждёт его Леся. И свидятся ли они с ней ещё когда-нибудь, о том знают лишь боги.
— Эй, брат! Проснись! — сквозь навалившуюся дрёму раздался громкий голос Рослава. — Прости, что разбудил! Но ты так стонешь, будто тебя на раскалённые угли посадили. Что снилось-то?
— Как всегда: море, парус и война! — угрюмо пробурчал Альрик, вытирая тыльной стороной ладони мокрый от пота лоб.
— Ну не скажи! — весело засмеялся княжич. — Мне вот часто жена и сын снятся.
— Но они ж здесь, в хоромах, у тебя под боком! Ты их каждый день видишь! — удивлённо пожал плечами Альрик. — Иль чего опасаешься?
— Ты знаешь, брат, что-то у нас затишье наступило. Боюсь, весна слишком бурной станет!
Молодой ярл увидел, как резко изменилось настроение Рослава. В глазах его появились растерянность и грусть, а руки сами непроизвольно отложили меч на стоящую рядом скамью.
Негромкий стук заставил княжичей одновременно повернуть головы к двери.
С лёгким скрипом она отворилась, пропуская внутрь опочивальни худенького юного отрока. Имени его Альрик не помнил, но точно знал, что это один из малолетних гридей брата Антона.
Ярл с любопытством и улыбкой смотрел на детское лицо, улавливая на нём отпечаток гордости и радости за оказанное княжичем доверие и причастность к происходящим событиям.
— Наш конунг ждёт вас обоих в гридницкой! — чётко выговорил малыш и тяжело вздохнул. — Велел поторопиться!
Так же медленно и осторожно он снова приоткрыл дверь и исчез в переходе.
— Ну вот и началось, — задумчиво произнёс Рослав, поднимаясь на ноги. — Пошли, брат! Видать, что-то важное нам княжич рассказать хочет, коли к себе призывает, не дождавшись вечерней трапезы. Поспешай, не заставляй конунга ждать!
В жарко натопленной гридницкой за огромным столом уже расположились Антон, Бейнир, Флоси, Фроуд и десяток сотских.
Дождавшись, когда братья усядутся на скамьи, княжич заговорил, сопровождая свои слова короткими резкими жестами рук:
— Нынче поутру в крепость на лыжах пришли ратники из дружины князя Гостомысла. Не близок был их путь из Новогорода в Ладогу. Наш князь повелевает мне плыть весной в город Ингельхайм, что стоит на реке Рейн. Там нужно будет встретить его посольство. Оно кружным путём через всю Европу направляется из Византии к императору франков Людовику. После аудиенции у императора наших людей следует забрать на лодью и в целости доставить в Новогород.
Антон замолчал, и в гридницкой наступила долгая тишина. Собравшиеся начальные люди молча оценивали услышанное.
Пришедшая Альрику в голову мысль была о том, что Гостомысл совершенно не знает, где находится этот Ингельхайм, иначе не отправлял бы своего посадника Антона через земли и воды данов и свеев на неведомый Рейн, который впадает в Германское, а не в Варяжское море!
— Что молчите? — подстегнул всех голос Антона. — Иль нечего сказать?
Первым, откашлявшись, заговорил Бьёрн:
— К Ингельхайму в Биармии мы ближе всех. Тут князь Гостомысл прав. Этот поход может оказаться очень трудным и опасным. Он нарушит наши договорённости с конунгами урманов, данов и свеев на будущее лето. Но не плыть никак нельзя. Потому, княже, тебе решать, сколь много людей и драккаров возьмёшь с собой. А говорить более не о чем. Думаю, не согласных со мной нет.
Обведя внимательным взглядом сидящих за столом мужчин, княжич кивком головы разрешил им покинуть гридницкую.
Уже перешагнув через порог, Альрик повернулся и увидел, как Антон охватил голову руками и начал медленно раскачиваться из стороны в сторону.
Часть II
На благо государства
Глава 15
Князь Гостомысл покрутил головой из стороны в сторону и с силой потёр ладонями глаза, прогоняя сон.
Чуть слышно хрустнуло резное кресло, откликаясь на движения своего хозяина, колыхнулось пламя свечи, и снова в хоромах наступила тишина.
Он любил эти тихие вечера, когда можно было спокойно и без спешки подумать о делах государственных, разложить на столе берестяные грамоты,
