Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин
— Беги-беги, — фыркнул конунг. — Жена тебя уже ищет, я сверху её вижу!
А Фроуд не спускал глаз с протискивающегося через толпу седовласого мужчины.
— Ну-у-у, а ты что замер? — хохотнул Антон, ткнув его в бок огромным кулачищем. — Иди отца встречай, а за твоим внуком мы вместе с княжичем Рославом присмотрим!
— Прости меня, ярл, — только и смог выговорить Фроуд, в три прыжка оказавшись рядом с трапом и обнимая самого близкого для себя на свете человека. — Я искал тебя по всему побережью Варяжского моря!
— Знаю, — кивнул головой ярл Торстен, в глазах которого стояли слёзы. — Мне обо всём рассказал конунг. И о внуке тоже.
— Эстрид с тобой? — голос Фроуда дрогнул. — Она жива?
— Твоя жена на кнорре вместе с другими женщинами.
Оба посмотрели на дальний конец пирса, где всё ещё швартовались драккары.
— А про меня вы совсем забыли! — ярл Торстен обернулся на обиженный женский голос и даже присел под тяжестью повисшей у него на шее Карин.
— Внучка! — завопил он. — Какой же ты стала красавицей! А где твой маленький сын?
— Его наш конунг и мой муж княжич Рослав унесли в хоромы, — улыбнулась молодая женщина.
— Пойдём-ка мы на берег, а то мешаем проходу викингов, — прервал их весёлую болтовню Фроуд. — Кноррам ещё долго придётся ждать на середине реки.
Они сели на старое бревно, кем-то брошенное у самой воды, и начали терпеливо смотреть на то, как драккары, выгрузив людей и грузы, один за другим отходят от деревянного настила, освобождая место следующим.
Подошла очередь кнорров.
Приземистые и широкозадые, словно утки, они все разом с двух сторон медленно подошли к пирсу.
— На каком из них Эстрид? — Фроуд в нетерпении уже переминался с ноги на ногу.
— Не помню, — ярл Торстен растерянно почесал затылок. — По-моему, во-о-н на том, у которого на штевнях собачьи головы.
Уже на бегу Фроуд снова услышал его задумчивый голос:
— А может, и не на этом!
— Что-то у моего деда совсем память отшибло! Сдал он сильно за эти годы, — Карин пыталась не отставать от ярла.
Но он вдруг резко остановился и придержал рукой дочь:
— Теперь уже незачем спешить! Люди сходят на пирс. Будем смотреть на их лица. Надеюсь, мы узнаем твою мать!
— И твою жену! — ехидно добавила Карин.
Женщины, дети и старики устало брели мимо, изредка бросая на них равнодушные взгляды.
Народу на пяти кноррах оказалось много.
— Мне нужно было быть в городе, чтобы их всех разместить, а я тут… — хлопнул себя ладонью по ноге Фроуд. — Они же измученные, голодные!
— Не переживай, отец! Я слышала, как конунг приказал тысяцкому и сотским топить бани, готовить много еды, застелить шкурами топчаны и лавки в домах для детей и стариков и даже палатки воинские установить.
— Где ж мы тогда ратников и викингов дружинных поселим?
— У него тоже об этом спросили.
— А он?
— Княжича Антона это не беспокоит. Его воины могут и у костров поспать!
— Жестоко, но справедливо! Вот только что он дальше будет со всей этой оравой людей делать, которые на пяти кноррах приплыли? Для них ведь надобно целый посёлок строить! И не один!
— Я не знаю, отец, но мне кажется, наш конунг и об этом уже успел подумать!
— Но Антон же не всесилен! — хмыкнул ярл. — Лето к концу клонится, а там дожди и холода придут.
— А я всё равно в него верю! — сквозь зубы упрямо процедила Карин.
— Хватит спорить! — Фроуд схватил дочь за плечо и повернул её лицом к ближнему кнорру, стоящему у пирса с правой стороны от них. — Смотри! Уж не Эстрид ли идёт по трапу?
— Она-а-а! — взвизгнула Карин и, ловко лавируя меж идущих навстречу людей, стремглав бросилась навстречу матери.
Ярл хотел побежать за ней, но неожиданно почувствовал, как ноги у него онемели, а на висках выступили холодные капли пота.
Все же, превозмогая слабость, он двинулся вслед за дочерью, но тут же угодил в самую гущу толпы и вынужденно остановился.
Фроуд предпринял несколько безрезультатных попыток продвинуться вперёд, как вдруг ощутил на своих плечах и шее чьи-то цепкие сильные пальцы и, уже ни о чём не думая, прижал к груди черноволосую женскую голову.
С женой на руках людской поток вынес его на берег реки почти к тому месту, где в одиночестве сидел ярл Торстен, дожидаясь своих родичей.
Бережно поставив Эстрид на землю и по-прежнему прижимая её к себе, ярл обернулся, ища глазами Карин.
— Здесь я, отец! — услыхал он её голос. — Веди нас всех домой! И не забудь забрать с собой моего деда, а то ты уже никого, кроме своей жены, не замечаешь!
Взяв под руку старика, она медленно повела его по утоптанной тысячами ног дороге.
Но едва они прошли половину пути, как откуда-то сверху понеслись зычные крики:
— Ярл! Ярл Фроуд! Где ярл Фроуд?
— Что случилось? Кто меня зовёт? — встрепенулся ярл, подняв вверх правую руку.
И тут же два десятка воинов из городской стражи тесным кольцом окружили ярлов и идущих вместе с ними женщин. Расталкивая крепкими руками и плечами народ, они быстро повели их к крепостным воротам.
— Прости, что мы так поступаем! — на ходу обратился к Фроуду угрюмого вида молодой десятский. — Нам княжич Антон велел быстро привести вас всех к нему в хоромы, а то уже смеркаться начинает.
Через настежь распахнутую дверь при свете многочисленных факелов они вошли в просторную гридницкую, где за накрытыми столами уже сидели знатные дружинные воины и начальные городские люди.
Запах жареного мяса, копчёной рыбы и пива ударил им в нос, вызывая жуткое чувство голода.
Увидев вошедших родичей, Антон махнул им рукой и показал на места на скамьях по обе стороны от себя:
— Проходите и усаживайтесь поближе ко мне! Да-да, рядом с моими братьями Рославом и Альриком! Вы же все тоже мои родичи.
Фроуд и Эстрид разместились по соседству с княжичем Альриком, который встретил их кивком головы и открытой добродушной улыбкой.
Слуги тут же поставили перед ними большое деревянное блюдо с жареным мясом и рыбой, а также высокие золотые кубки, наполненные пахучей янтарной жидкостью.
— Пока мы вас ждали — речей сказано было много, а пива и чужеземного вина выпито ещё больше, — перекрывая шум застолья, произнёс Антон. — Теперь хотелось бы послушать тебя, ярл!
Фроуд поднялся на ноги и обвёл собравшихся за столом людей тяжёлым внимательным взглядом, заставляя умолкнуть изрядно захмелевших воинов, и заговорил:
— Всего каких-то пять лет назад
