Синий на бизани - Патрик О'Брайан
– Хорошо. Давайте спустимся вниз и усядемся поудобнее. Ну, вот. Закиньте ноги и отдыхайте. Так вот, у Остина Добсона был дальний родственник, которого он не знал, едва с ним встречался, и который жил в мрачной роскоши где-то далеко на севере, где добывали уголь, который отправляют из Ньюкасла. И этот родственник умер, и Добсон унаследовал какую-то умопомрачительную сумму. Миллионы – не знаю, сколько точно, но миллионы. И он сразу же решил заняться тем, о чем всю жизнь мечтал. Он купил лиссабонский пакетбот, очень прочное и ходкое судно, предназначенное для быстрых переходов через Бискайский залив, и, набрав достаточную команду и взяв пятерых-шестерых друзей из Королевского общества, – ботаников и энтомологов, а также одного специалиста по морским обитателям, и в целом людей с широкими интересами, – отправился в плавание вокруг Африки до Индии, Цейлона, Молуккских островов и так далее через Тихий океан. Они осмотрели Хуан-Фернандес[54] и теперь исследуют чилийское и перуанское побережья вплоть до Панамского перешейка, где двое из них намерены пересечь континент и сесть на корабль на другом берегу, чтобы отвезти семена и более хрупкие образцы, – у них есть обязательства перед университетами, – в то время как Добсон и его оставшиеся друзья продолжат путь к проливу Нутка, возвращаясь через Камчатку, где двое из них намереваются изучать леммингов, обитающих в тех краях.
– Что за благородное начинание! – воскликнул Стивен, всплеснув руками. – И какая при этом стойкость духа, ведь каким бы удобным ни был пакетбот, – а все, на которых я плавал, были чистыми, аккуратными и, так сказать, хорошо приспособленными, – эти люди уже преодолели некоторые испытания, которые между тропиками Рака и Козерога постоянно требуют определенной решимости. И даже на очень хорошо снабженном пакетботе обязательно будет некоторое однообразие в рационе питания... Нет, право, это самый благородный способ распорядиться наследством. Этот человек достоен всяческого уважения.
Джек сказал:
– Мне жаль, что вас там не было: вы бы наверняка знали большинство из них, вы ведь бываете на заседаниях гораздо чаще, чем я, и на званых обедах тоже. Мои друзья из общества, то есть те люди, чьи статьи я читаю с наибольшим вниманием, – астрономы и математики. А эти джентльмены, конечно, в первую очередь натуралисты того или иного толка, и когда два судна встретились в Сан-Патрисио, где пополняли припасы, они расспрашивали китобоев о китах: какие есть виды, глубина залегания жира, сроки беременности самок, о том, где они водятся, о количестве особей в стаях, включая молодых. И об амбре, конечно, и где она находится.
Они оба рассмеялись: однажды Стивен оказался на берегу кораллового острова, где, не считая лишь нескольких крабов, компанию ему составлял кусок амбры[55].
– И чему мы смеемся? Ничего в этом веселого не было: вы были в опасности, а мы места себе не находили.
– Может, потому что вы меня нашли и все закончилось хорошо? Но, безусловно, смех иногда возникает удивительно загадочным образом: всякий раз, когда мои мысли возвращаются к этому куску амбры, я чувствую, как начинаю улыбаться. Я очень надеюсь, что мы встретимся с этими людьми. Это очень любопытное предприятие, и я, например, очень хотел бы узнать ответы на некоторые из волнующих их вопросов.
В этот момент Джека попросили подняться на палубу, – по всей вероятности, что-то спуталось среди парусов, – и Стивен погрузился в отнюдь не самые приятные размышления. Возможно, у него и не было миллионов, приписываемых Добсону, – и действительно, для такого рода предприятия требовались очень большие суммы, – но он был из тех, кого большинство людей назвали бы богатыми или, по крайней мере, весьма состоятельными. И все же ему приходили в голову только поездка в пустыню Атакама, чтобы изучить последствия экстремальной засушливости, и путешествие на Кавказ, для для знакомства с жизнью кавказской горной индейки, и даже эти идеи остались лишь теоретическими размышлениями. Он ничего не сделал, чтобы пополнить сокровищницу научных знаний. Какая-то часть его сознания тут же выдала множество опровержений, оправданий, смягчающих обстоятельств, утверждений о его выдающихся заслугах, о том, что он неукоснительно соблюдал посты, и так строго, как ни один человек, не бывший членом монашеского ордена. Но он по-прежнему пребывал в подавленном настроении и был рад, когда Джек вернулся с новостью о том, что "проклятый фор-бр... сорвало, но теперь все в порядке". Слова, следовавшие за "фор-бр" прозвучали как непристойность, и гораздо более грубая, чем все, что Джек когда-либо мог произнести, и Стивен все еще пытался понять, что же именно он сказал, когда осознал, что ему уже рассказывают о том, с каким рвением Дэниел и Хэнсон прокладывают курс к убежищу китобоев, Пиллону, – удобной гавани, защищенной островом. У них были координаты Джозефа Карлинга, его план острова с юго-запада и с запада, его указания относительно входа в маленькую бухту и, по крайней мере, приблизительная таблица приливов.
– При таком приятном бризе мы будем у берега незадолго до середины прилива, в девять, – сказал Джек. – Мы встанем с подветренной стороны острова и пошлем "Рингл" с двумя казначеями: "Рингл" может подойти к причалу гораздо легче, чем "Сюрприз", а в проливе есть неудобный поворот, где мы можем сесть на мель, а вот шхуна – нет. Все китобои о нем знают и, если сильно загружены, входят в него с особой осторожностью. Мне хотелось бы, чтобы небо выглядело чуть более многообещающим, но много времени это не займет, и скоро мы уже на глубине ста саженей направимся на север с полными трюмами.
Все китобои действительно знали об этом неудобном повороте в проливе Пиллон, но они не знали того, что ужасный шторм, обрушившийся на берег, в сочетании с небольшим местным землетрясением (обычным в этих несчастных краях), перекрыл его мощным оползнем. "Рингл", бодро продвигаясь к повороту и готовясь переложить руль, налетел прямо на недавно возникшие острые скалы.
Бледный и потрясенный Рид подошел на гичке, чтобы доложить об этом капитану Обри.
– Не волнуйтесь, Уильям, – сказал он. – Просто проведите нас, постоянно производя промеры глубин, и посмотрим, смогут ли все кормовые якоря и кабестан снять шхуну со скалы. Вода еще прибывает.
Они действительно стащили содрогающуюся шхуну с мели
