Патриция Брейсвелл - Корона для миледи
— Я думаю, вы его оговариваете, милорд, — возразил Эльфедж. — Я часто беседовал с Этельстаном…
Но Этельред уже его не слушал. Его внимание отвлек королевский посланник, который, войдя в зал, опустился перед ним на колено.
— В чем дело?
— Я приехал из Винчестера, милорд. С почтовым голубем из королевского поместья в Нортоне мы получили весть о том, что датский флот подошел к Эксетеру.
Король потрясенно уставился на курьера. Это невозможно. Он ведь был совершенно уверен, что Эксетеру из всех городов побережья меньше всего грозит опасность нападения викингов. Эмма собственноручно написала письмо брату, что отправится в свои личные землевладения. Несомненно, герцог Нормандии потребовал от своих союзников-мародеров не трогать пристанище сестры.
— К Эксетеру? — переспросил он, не веря своим ушам. — От управляющего королевы приходили какие-либо известия?
— Нет, милорд, до моего отъезда из Винчестера не приходили.
Этельред отпустил его, ощущая на себе тяжелый взгляд епископа.
— Это король Свен, как думаете? — спросил епископ.
Свен, король Дании, еще не отомстивший за смерть своей сестры. Само его имя витало в воздухе, как проклятье. Но он не мог в это поверить.
— Любой вождь викингов, который в состоянии снарядить драккар, может с горсткой таких же, как он, отправиться пиратствовать. Скорее всего, там полдюжины кораблей отчаянных мародеров, готовых грабить все, что подвернется под руку. Будем надеяться, что мой самонадеянный сын справился с задачей, за которую брался, и эти викинги расшибут себе лбы о городские стены. Так или иначе, — сказал он, поднимаясь, и сделал сигнал факелоносцу, — желаю вам спокойной ночи, так как на рассвете я должен возвращаться в Винчестер.
Эльфедж тоже встал, и теперь его гладкий лоб омрачала тревога.
— Но если это Свен… — начал он.
— Если это Свен, то он нас не пожалеет. Он заставит нас истекать сначала кровью, потом золотом.
«Если Свен ворвется в Эксетер, — подумал Этельред мрачно, — там он найдет английскую королеву».
— Молите небеса без устали, епископ, чтобы это было не так.
Глава 27
Графство Девоншир
Эмма не сводила глаз с дороги в том месте, где она выходила из деревни, затем, пересекая луг, скрывалась в лесу. Она мчалась туда во весь опор, и ветер ударял ей в лицо. Блея от страха, в разные стороны от нее разбегались овцы. Чувствуя, что Свен отстает, она возликовала. Прошептав молитву Богородице, она выкрикивала ободряющие слова кобыле.
Теперь деревушка была слева от нее, и Эмма направила свою кобылу наискось к дороге за последним домом поселения. Еще немного, и она завоюет свободу. Но, приближаясь к своей цели, она заметила еще одного всадника, вылетевшего из деревни с намерением преградить ей путь. Это был сын Свена. В отличие от своего отца он прекрасно управлял конем, его гибкий стан, казалось, слился со скакуном в одно целое.
Не сбавляя скорости, она отклонилась вправо, в сторону от утоптанной дороги, и теперь направлялась прямо к лесу через луг. Если она сможет опередить его, то шанс уйти у нее останется, поскольку ее лошадь быстрее. Деревья уже маячили прямо перед ней, и, притормаживая Энжи перед тем, как въехать под их сень, Эмма заметила, что юноша направил своего коня с дороги вслед за ней.
А потом она оказалась под деревьями, пригибая голову пониже, чтобы несущиеся навстречу ветки не выбили ей глаза или вовсе не лишили жизни. Она доверила Энжи выбирать дорогу, но кобыла вдруг резко остановилась перед скалистым обрывом, и Эмма громко закричала в отчаянии. Далеко внизу в глубоком ущелье бурлила речка. Она не стала тратить время на то, чтобы оценить расстояние, а соскочила с седла. Схватившись за узду, она повела Энжи к крутому краю, но внезапно рядом с ней вырос юноша, и тонкие длинные пальцы сомкнулись у нее на запястье.
Она вырвала руку и обернулась к нему, угрожая ножом.
— Ты меня отпустишь!
Он опешил, но, как ей показалось, больше от того, что она заговорила с ним по-датски, чем от страха перед блеснувшим в ее руке лезвием.
Очевидно, он почувствовал, что у нее нет ни воли, ни навыка, чтобы нанести ему смертельный удар. Возможно, он просто был безрассудным. Она лишь запомнила, что мгновение они пристально смотрели друга на друга, застыв, словно каменные изваяния. Затем, когда Эмма повернулась, чтобы броситься вниз, юноша схватил ее за руку, которой она держала нож, и рванул назад, отчего она, потеряв равновесие, на него повалилась. Придя в себя, она стала извиваться и лягаться, тщетно пытаясь высвободиться из его немилосердного захвата. Медленно и без видимого усилия, что привело ее в бешенство, он разжал ее пальцы на рукояти ножа и отбросил его в сторону.
Эмма продолжала ему сопротивляться, даже более остервенело, чем прежде, но он оттащил ее от скалистого края и, невзирая на ее непрекращающуюся борьбу, наконец схватил за обе руки и встряхнул так, что застучали зубы.
— Хватит! — крикнул он на нее.
Он тряхнул ее еще раз, и ей пришлось прекратить упираться, так как ее одолевали слабость и головокружение от бессильной ярости. Она заглянула ему в лицо, в его темные глаза, в которых увидела не презрение, как она ожидала, а сочувствие.
— Вы проиграли этот бой, леди, — сказал он. — Вам не удастся сбежать. Это была смелая попытка, но все уже кончено.
Любые надежды, которые теплились в ее сердце, испарились, когда появились Свен с Хальфданом. Быстро спешившись, Свен шагнул к ней с каменным лицом. Интуитивно она почувствовала, что он сейчас ее ударит, и она не желала снова испытать на себе силу его ярости.
Когда он поднял руку, она разразилась проклятиями по-датски, подкрепив их угрозой:
— Если вы меня ударите, — сказала она, — тогда в следующий раз, когда у меня в руках будет нож, я перережу вам горло.
Свен опустил руку и, взглянув на нее с удивлением, ухмыльнулся своему сыну:
— Всесильные боги! Она ругается, как девка из борделя в Хедебю[15].
Когда он вновь обернулся к Эмме, его улыбка увяла.
— Я был дураком, забыв о вашем происхождении, миледи. Я больше не подниму на вас руку, но я также позабочусь, чтобы ничего острее вашего языка у вас не появилось. Позвольте мне, — произнес он с нарочитым поклоном, — помочь вам сесть в седло.
Ей не хотелось, чтобы он к ней прикасался, но, избежав удара, она решила больше не искушать судьбу. Она ласково заговорила с Энжи, дрожащей от напряжения после их безрезультатной попытки обрести свободу. Их путешествие продолжилось тем же порядком, что и прежде, только теперь Эмму объяло беспросветное отчаяние.