Женская лирика - Елена Генриховна Гуро

Когда бываем мы наедине —

Тот, мёртвый, третий – вечно между нами.

Твоими на меня глядит очами

И думает тобою – обо мне.

Увы! в тебе, как и, бывало, в нём,

Не верность, – но и не измена…

И слышу страшный, томный запах тлена

В твоих речах, движениях, – во всём.

Безогненного чувства твоего,

Чрез мертвеца в тебе, – не принимаю;

И неизменно строгим сердцем знаю,

Что не люблю тебя, как и его.

Узел

Сожму я в узел нить

    Меж сердцем и сознаньем.

Хочу разъединить

    Себя с моим страданьем.

И будет кровь не течь —

    Ползти сквозь узел глухо.

И будет сердца речь

    Невнятною для духа.

Пусть, тёплое, стучит

    И бьётся, спотыкаясь.

Свободный дух молчит,

    Молчит, не откликаясь.

Храню его полёт

    От всех путей страданья.

Он дан мне – для высот

    И счастья созерцанья.

Узлом себя делю,

    Преградой размыкаю.

И если полюблю —

    Про это не узнаю.

Покой и тишь во мне.

Я волей круг свой сузил.

. . . .

Но плачу я во сне,

    Когда слабеет узел.

Довольно

С. П. К-ву

Мы долго ей, царице самозваной,

    Курили фимиам.

Ещё струится дым благоуханный,

    Ещё мерцает храм.

Но крылья острые Времен пронзили,

    Разбили тайну тьмы.

Мы поняли, прозрев, кому служили, —

    И содрогнулись мы.

Сладка была нам воля Самозванки,

    Пред нею сладко пасть…

Мы не царице отдали – служанке

    Бессмысленную власть.

Довольно! С опозоренного трона

    Столкнём её во прах.

Дрожи, закройся складками хитона,

    Лежи на ступенях.

Лежи, смирись, – и будешь между нами,

    Мы не отгоним прочь.

Лежи на ступенях, служи при храме,

    Но храма не порочь.

Ты всё равно не перейдёшь отныне

    Заветную черту.

Мы, сильные, свергаем власть рабыни,

    Свергаем – Красоту.

Баллада

П. С. Соловьёвой

Мостки есть в саду, на пруду, в камышах.

Там, под вечер, как-то, гуляя,

Я видел русалку. Сидит на мостках, —

Вся нежная, робкая, злая.

Я ближе подкрался. Но хрустнул сучок —

Она обернулась несмело,

В комочек вся съежилась, сжалась, – прыжок —

И пеной растаяла белой.

Хожу на мостки я к ней каждую ночь.

Русалка со мною смелее:

Молчит – но сидит, не кидается прочь,

Сидит, на тумане белея.

Привык я с ней, белой, молчать напролёт

Все долгие, бледные ночи.

Глядеть в тишину холодеющих вод

И в яркие, робкие очи.

И радость меж нею и мной родилась,

Безмерна, светла, как бездонность.

Со сладко-горячею грустью сплелась,

И стало ей имя – влюблённость.

Я – зверь для русалки, я с тленьем в крови.

И мне она кажется зверем…

Тем жгучей влюблённость: мы силу любви

Одной невозможностью мерим.

О, слишком – увы! – много плоти на мне!

На ней – может быть – слишком мало…

И вот, мы горим в непонятном огне

Любви никогда не бывалой.

Порой, над водой, чуть шуршат камыши,

Лепечут о счастье страданья…

И пламенно-чисты в полночной тиши, —

Таинственно-чисты – свиданья.

Я радость мою не отдам никому.

Мы – вечно друг другу желанны,

И вечно любить нам дано, – потому,

Что здесь мы, любя, – неслиянны!

Только о себе

Нат. Гиппиус

Мы – робкие – во власти всех мгновений.

Мы – гордые – рабы самих себя.

Мы веруем, – стыдясь своих прозрений,

И любим мы, – как будто не любя.

Мы – скромные – бесстыдно молчаливы.

Мы в радости боимся быть смешны, —

И жалобно всегда самолюбивы,

И низменно всегда разделены!

Мы думаем, что общий храм построим

Для новой, нам обещанной, земли…

Но каждый дорожит своим покоем

И одиночеством в своей щели.

Мы – тихие – в себе стыдимся Бога,

Надменные, – мы тлеем не горя…

О страшная и рабская дорога!

О мутная последняя заря!

Свобода

    Я не могу покоряться людям.

Можно ли рабства хотеть?

    Целую жизнь мы друг друга судим, —

Чтобы затем – умереть.

    Я не могу покоряться Богу,

Если я Бога люблю.

    Он указал мне мою дорогу,

Как от неё отступлю?

    Я разрываю людские сети —

Счастье, унынье и сон.

    Мы не рабы, – но мы Божьи дети,

Дети свободны, как Он.

    Только взываю, именем Сына,

К Богу, Творцу Бытия:

    Отче, вовек да будут едино

Воля Твоя и моя!

Всё кругом

Страшное, грубое, липкое, грязное,

Жёстко тупое, всегда безобразное,

Медленно рвущее, мелко-нечестное,

Скользкое, стыдное, низкое, тесное,

Явно-довольное, тайно-блудливое,

Плоско-смешное и тошно-трусливое,

Вязко, болотно и тинно застойное,

Жизни и смерти равно недостойное,

Рабское, хамское, гнойное, чёрное,

Изредка серое, в сером упорное,

Вечно лежачее, дьявольски косное,

Глупое, сохлое, сонное, злостное,

Трупно-холодное, жалко-ничтожное,

Непереносное, ложное, ложное!

Но жалоб не надо.