Коллективный сборник - Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
304. На седьмом этаже
Там, где люди, кони и трамваи,Где автомобили и кино —Много зданий, поглядишь, зевая,Над панелью блеклой взнесено.
И в одном, меж небом и землею,В этаже, взлетевшем на чердак,Со своей двадцатилетнею женоюПроживает молодой чудак.
Он творит, строчит стихотворенья,А она в затерянной тишиПересчитывает бережно поленьяИ редакционные гроши.
Хорошо им на своем балконе(Не балкон, а крыша) — точно с гор,Гулкий город, словно на ладони,И, как степь, размашистый простор.
Вот тяжелый мрачный Исаакий,Крепостная бурая стена,А налево, за мостом во мраке —Выборгская сторона.
Хорошо им — воздух. В самом деле!Только лягут рыхлые снега —По квартире вьюги и метели,Как в произведеньях Пильняка.
И балкон уже простая крыша,И окошки не окошки — щель.Заметает выше — вышеБесконечная метель.
Хорошо им: не в ладах с плитою;Даже в печку вглядываясь зло,У печурки мечутся с едою,От печурки требуют тепло.
Поневоле с января о дачеЗамечтать придется молодым,Если днями отовсюду скачетБеспокойный дым.
Где трамваи и народ — толпою,Где безделье мечется и труд —Вот над этой взбалмошной землеюИ мои знакомые живут.
<1926>305. «Так устал! Постель давно желанна…»
Так устал! Постель давно желанна.Сон, как ястреб, сторожит меня.Я иду. Встречает плеском ванна,Ледяного полная огня.
Окунаюсь раз, другой и третий,Фыркая, выскакиваю вон.За спиною никнет на рассветеПтицей обескрыленною сон.
Вновь сижу… Проносятся трамваи…Здравствуй, утро жизни трудовой!Рукопись, так долго черновая,Наконец-то стала беловой.
1936306. Весенняя ночь
Вечер сутолоки на исходе.Тишина, теплынь и легкий дождь.Майской ночью по такой погодеМолодо по улице идешь.
Тусклы Исаакия колонны,Парапета призрачен гранит.За Невой, как поезд отдаленный,Дождь над парком Ленина шумит.
Вот грохочет ливень, нарастая,Возле, рядом падает стеной.Я иду, и струи, расступаясь,Как друзья, торопятся за мной.
Хорошо! Ужель мне с гаком тридцать?Честный паспорт, ты, пожалуй, врешь.Продолжай звенеть и серебриться,Прибалтийский полуночный дождь!
1937307. Здравствуй!
Мы идем березовой аллеейИ глядим с улыбкой на восток:– Здравствуй, мой прославленный конвейер!– Здравствуй, верный фрезерный станок!
На учете каждое мгновенье,И станки спешат, как поезда,Торжествуя, плещет вдохновеньеМолодого нашего труда.
Вот гудки отбоем загудели,С честью день окончен трудовой.– Здравствуй, парк культуры и веселья!– Здравствуй, легкий парус над Невой!
Самолет скользит в лучах заката,И слежу не отрываясь я.– Здравствуй, сокол, Соколова Ната,Смуглая ровесница моя!
Мы сидим, а день такой чудесныйПо волнам от нас уходит прочь…День погас. Ну что ж, он прожит честно.– Здравствуй, наступающая ночь!
1937ЭДУАРД ПОДАРЕВСКИЙ
Эдуард Антонович Подаревский родился в 1919 году. Учился в Институте истории, философии и литературы (ИФЛИ) Активно участвовал в студенческой жизни, выпускал факультетскую стенгазету «Комсомолия». Подаревский хорошо рисовал и был главным оформителем газеты. Не бросая института, стал работать в журнале «Красная новь».
С начала войны Э. Подаревский — на оборонных работах, затем — курсант минометной роты Смоленского пехотного училища в городе Сарапуле. Он продолжал писать стихи, заметки, рецензии, печатал их в газете «Красный воин».
Лейтенант-минометчик Эдуард Подаревский погиб на фронте весной 1943 года.
308. «Вспомним про лето. Про это вот лето…»
Вспомним про лето. Про это вот лето.Оно заслужило, чтоб вспомнить о нем.Мы доброю славой его помянем,И доброю песней, и добрым вином.И вместе потом просидим до рассвета,Припоминая про то и про это.Про славное лето, веселое лето,Как мчалось, как пенилось, солнцем согрето,Как кличут кузнечики в спеющей ржи,Как небо крылом рассекают стрижи,Как осока растет на поемном лугу,На зеленом до боли речном берегу…А в небе звезда догоняет звезду,И грозди созвездий плывут в вышине,И жирные карпы в замшелом прудуНосами копаются в илистом дне…И венок из цветов на твоей голове,И томик Багрицкого в мятой траве…И дорога прямая, и ветер степной,И ветер степной над родной стороной…Ветер в лицо. И ветер в груди,И ветер приказывает: иди!Иди посмотри, как хлеба хороши,Прислушайся, как шелестят камыши,Как песни звенят в полуночной тиши,Иди и дыши, всей грудью дыши,Иди и гляди, всем сердцем гляди.Простор голубой впереди, позади,Простор голубой, да ветер степной,Да ветер степной над тобой, надо мной…И дьявольски хочется не умирать,Всё в мире услышать, узнать и понять, —И звезды ночей, и журчанье ручьев,Рожденье стихов и дрожь парусов,Романтику странствий и цокот подков,Романтику бурь и походных костров,Романтику схваток, романтику слов,Романтику песен и песни ветров…………………………………………….Я поднимаю тост за этоУже промчавшееся лето…За то, чтоб солнцем вновь и вновьКипела кровь, звенела кровь,За то, чтоб сквозь годов громаду,Не посутулившись, пройти,Чтоб жить, чтоб умереть как надо;Чтоб не растратить в полпутиБольшую радость созерцанья,Большое, жадное вниманье,Чтоб до последнего дыханья,Не растранжирив, донестиЗарниц далеких полыханье,Горячей полночи молчаньеИ трепет Млечного Пути…Чтоб залпом выпить дар бесценный,Любить, работать, петь, дышать,Чтоб каждой клеткой вдохновенноВесь этот мир воспринимать;Чтоб дней поток свободно тёк,Безбрежно светел и широк;Склонив седеющий висок,Чтоб каждый после вспомнить мог,В веселый час, в минуту злую,В труде, на отдыхе, в бою,Огнем и ветром налитуюБольшую молодость свою.
1938. Москва309. «На этаже пятнадцатом…»
На этаже пятнадцатомГостиницы «Москва»(Хоть не хочу признаться в том)Кружится голова…
А с улицы доноситсяСирен разноголосица,Колес разноколесица,Трамвайные звонки…
Тяжелые зеленые и желтые жуки,Ползут себе троллейбусы, задравши хоботки.
Конец 1930-х годов310. «Серые избы в окошке моем…»
Серые избы в окошке моем,Грязные тучи над грязным жнивьем.Мы, вечерами Москву вспоминая,Песни о ней бесконечно поем —Каждый со всеми и все о своем.Ночью — далекие залпы орудий,Днем — от дождя озверевшие людиВ тысячу мокрых, пудовых лопатЗемлю долбят, позабыв о простуде,Липкую, грязную глину долбят.Значит, так надо. Чтоб в мире любили,Чтобы рождались, работали, жили,Чтобы стихи ошалело твердили,Мяли бы травы и рвали цветы бы…Чтобы ходили, летали бы, плылиВ небе, как птицы, и в море, как рыбы.Значит, так надо. Чтоб слезы и кровь,Боль и усталость, злость и любовь,Пули и взрывы, и ливни, и ветер,Мертвые люди, оглохшие дети,Рев и кипенье огня и свинца,Гибель, и ужас, и смерть без конца,Муки — которым сравнения нет,Ярость — которой не видывал свет…Бой небывалый за тысячу лет,Боль, от которой не сгладится след.Значит, так надо. В далеком «потом»Людям, не знающим вида шинели,Людям, которым не слышать шрапнели,Им, над которыми бомбы не пели,Снова и снова пусть скажут о том,Как уходили товарищи наши,Взглядом последним окинув свой дом.Значит, так надо. Вернется пора:Синие, в звоне стекла-серебра,Вновь над Москвой поплывут вечера,И от вечерней багряной зариИ до рассветной туманной зариСнова над незатемненной столицейТысячью звезд взлетят фонари.Пусть же тогда нам другое приснится,Пусть в эти дни мы вернемся туда,В испепеленные города,В земли-погосты, в земли-калеки…Пусть мы пройдем их опять и опять,Чтобы понять и запомнить навеки,Чтоб никогда уже не отдавать.Вспомним, как в дождь, поднимаясь до света,Рыли траншеи, окопы и рвы,Строили доты, завалы, преградыВозле Смоленска и возле Москвы…Возле Одессы и у ЛенинградаВспомним друзей, что сейчас еще с нами,Завтра уйдут, а вернутся ль — как знать…Тем, кто увидит своими глазамиНашей победы разверстое знамя,Будет о чем вспоминать.……………………………………………………………Травы желты, и поля пусты,Желтые листья летят с высоты,Осень и дождь без конца и без края…Где ты, что ты, моя дорогая?Часто, скрываясь за облаками,Чьи-то машины проходят над нами.Медленный гул над землею плыветИ затихает, к Москве улетает.Кто мне ответит, кто скажет, кто знает:Что нас еще впереди ожидает?Нет никого, кто бы знал наперед.Может быть, бомбой шальной разворочен,Жутко зияя оскалами стен,Дом наш рассыплется, слаб и непрочен…Может быть… Много нас ждет перемен…Что же… Когда-то, романтикой грезя,Мы постоянно считали грехом,То, что казалось кусочком поэзии,Нынче явилось в огне и железе,Сделалось жизнью, что было стихом.
1941?311. «Ветка голубая…»