Ангел влияния. Пьесы - Юрий Михайлович Поляков
Светлана. Погоди! Оленька, будь серьезной, хоть сейчас! Это очень важно!
За окном слышен голос Черметова, усиленный микрофоном.
Черметов. Дорогие земляки! Я вырос в этом дворе и потому мне особенно приятно, что сегодня здесь собрались люди, которые знают меня с детства, с которыми я мужал, вступая в трудовую жизнь…
Ольга. А-а, у вас тут митинг! Кого впаривают пиплу?
Светлана закрывает балконную дверь. Голос Чермета теперь еле слышен.
Светлана. Оля, дочка, послушай! Я перед тобой очень виновата.
Ольга. Да ты что?! Это прямо какие-то новые песни о главном.
Светлана. Не перебивай! Прошу… Мне тогда было столько же, сколько сейчас тебе. И я просто запуталась, растерялась…
Ольга. Пока, мама, запуталась я. Соберись! Представь, что занимаешься с отстающим дебилом. Подлежащее – сказуемое. Ну, давай!
Светлана. Оля, твой отец – не твой отец…
Ольга. Неслабое подлежащее! Можно не падать в обморок? Я это знаю.
Светлана. Ты? Откуда?
Ольга. Оттуда! Или ты думаешь, за моей партой плохо слышно? Ладно, с подлежащим разобрались. Теперь сказуемое. И кто же фирма-производитель?
Входит Борис с видеокамерой.
Светлана. Тебе чего?
Борис. Чермет сказал, с тобой посидеть.
Светлана. А ты у него теперь на побегушках?
Борис (показывая камеру). Я у него теперь пресс-секретарь.
Светлана. Липа, уйди, мне с дочерью поговорить надо!
Борис. Говори, я не слушаю. (Затыкает уши.)
Ольга. Липа? Какое странное у дяденьки имя!
Светлана. Это не имя. Это диагноз…
Светлана берет Ольгу за руку и уводит в «запроходную» комнату, закрыв за собой дверь. Липовецкий сначала прислушивается. Потом подходит к неподвижному Костромитину.
Борис. Вань, смотри, обиделась твоя отличница! Зря. В России все такие обидчивые! Это потому, что в эмиграции не были. Там обижаться не на кого, только на себя. Я вот не обижаюсь, что ресторан наш прогорел. Ну, не ресторан… Забегаловка… «Борщ и слезы» называлась. Это еще мама покойная придумала. Наверное, потому, что не хотела уезжать из России. А газету мы с отцом в самом деле издавали. Раз в месяц. Сто экземпляров. Постоянным клиентам дарили. Не помогло. Жена моя Оксана – ну ты помнишь, она в нашей школе классом моложе училась – на почте теперь работает. Два сына у нас. Старший, Марк, еще здесь родился. И знаешь, у него улыбка абсолютно русская. Да, русская! Чего ты удивляешься! А у младшего, Володьки, совершенно австралийская. Вот такая! (показывает) Но Марк не хочет возвращаться в Россию! А мы с женой хотим. И папа тоже очень хочет. Он переживает, что без него у вас в России демократия не туда завернула…
Шумно, обсуждая концерт, входят Евгения Петровна, отец Михаил, Фаликова с цветами, Федя. Впереди Черметов с огромным букетом цветов.
Евгения Петровна. Какой концерт! Спасибо, Витенька!
Федя. Пчелка моя, я твой трутень! Тьфу!
Анна (виснет на Чермете). Вить, а правда мы с тобой на сцене хорошо смотрелись? Все потом интересовались, спрашивали: кто я тебе?
Черметов. Им же ясно сказали: соратница.
Анна. А как я выглядела в короне? (Прикладывает корону к прическе.)
Федя. Как принцесса Диана. После катастрофы…
Анна. Я тебя убью, стихоплет несчастный!
Борис (снимая их на камеру). А что, босс? Сильный предвыборный ход: одноклассники – король чугуна и королева красоты – находят друг друга через двадцать лет! Делаем ролик для телевидения…
Черметов. Где Светлана?
Борис. Там…
Черметов. Позови! Быстро!
СЦЕНА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Борис зовет. Из комнаты выходят Светлана и Ольга. Отец Михаил переводит взгляд с Ольги на Ванечку и Черметова.
Евгения Петровна. Девочки, что с вами?
Светлана (смотрит в глаза Черметову). Все хорошо! Все хорошо…
Евгения Петровна. Оленька! Что стряслось?
Ольга. Ничего. 425-я серия «Санта-Барбары».
Ольга, не отрываясь, глядит на Черметова. Евгения Петровна перехватывает ее взгляд.
Евгения Петровна. Витенька, что случилось? Ты хоть объясни!
Черметов (радостно). Случилось! Стряслось! Сейчас Светлана все вам объяснит. Говори! (Весело.) Соврешь – умрешь!
Все с недоумением смотрят на Светлану. Она молчит.
Ольга. Мама, ну! Подлежащее… Сказуемое…
Светлана (через силу). Я давно должна была это сказать. Я скрывала. Я думала, так будет лучше для всех. Я ошибалась… Но теперь я поняла и я хочу, чтобы все знали. Мой муж… бывший… Павел… не отец Ольге…
Федя. Как же это так, белоснежная ты наша?
Анна (сделав характерный жест). Ес-с! Так я и знала!
Евгения Петровна (опускаясь на стул). А кто же отец?
Светлана. Оля… моя Оля – дочь Ванечки. Моего любимого, единственного Ванечки!
Ольга (визжит). Мама, ты что, с мозгами поссорилась?
Светлана. Замолчи! (Светлана с плачем опускается на колени перед Костромитиным, на его лице выражение ужаса.) Прости меня, Ванечка… Прости! Знаешь, как трудно было с этим жить! Но теперь все, все… (Плачет.)
Евгения Петровна. Господи! Услышал! Мишенька, он услышал!
Целует руки священнику. Тот удивленно смотрит на Светлану.
Отец Михаил. Вот вам и чудо Господнее!
Черметов. Это не чудо, а вранье!
Светлана. Это правда!
Черметов. Но ты же сама…
Светлана. Я тебе лгала. Из-за денег…
Борис. Евгения Петровна, требуйте генетическую экспертизу! У нас в Австралии…
Евгения Петровна. Да зачем же, Боренька, экспертиза-то? Я и без экспертизы от счастья сердца не чую! Внученька, внученька…
Обнимает, целует растерянную Ольгу, которая все время озирается то на мать, то на Черметова.
Черметов. Да, срочно нужна экспертиза! Я сейчас позвоню начальнику Облздрава! (Выхватывает телефон.) Ольга не его дочь!
Евгения Петровна. А чья же еще, Витенька?
Отец Михаил. Не надо, Чермет, звонить! Я про это давно уже знаю.
Черметов. Ты? А почему молчал?
Отец Михаил. Тайна исповеди. Слышал про такую? (Подходит к Костромитину.) Ванечка, посмотри, это твоя дочь! Оленька, подойди к отцу!
Анна. Ну, просто как две капли!
Ольга медленно неуверенно, оглядываясь на Черметова, подходит к неподвижному Костромитину.
Евгения Петровна. Внучка, поцелуй папу!
Ольга качает головой и медленно пятится.
Федя. Ванька, очнись, у тебя дочь! Понимаешь ты, дочь! Сейчас. Ага! Вот…
В последний бой шагнул ты смело… э-э-э
Судьбу не в силах превозмочь.
Но вдалеке…э-э-э… родное тело
Уже вынашивало дочь!
Ну, как?
Ольга. Пафосно!
Светлана. «Тело вынашивало…» – плохо.
Федя. Ну тебя! Сразу видно: учительница! Лучше налей! Счастье надо
