Бурлак - Мансур Аязович Гилязов
Бану (весело). Это что за концерт, старик? (Видит открытую бутылку на столе.) Ты что, и коньяку выпил?.. Мы же его для крупного торжества хранили. С твоей язвой… После трёх инфарктов. А эту вонючую палочку для чего засосал? Ты же даже в армии курил! Я спрашиваю, что случилось? Ты чего вырядился как пугало огородное? (Смеётся.) Какой праздник? Как ты вернулся из района?
Хабибрахман. Не смейся, старая, – я умираю…
Бану (продолжая смеяться). Когда?
Хабибрахман. Сегодня!.. Сегодня, дорогая старуха!.. Сегодня, если даст Аллах!
Бану. Откуда узнал?
Хабибрахман. Врач сказал.
Бану. Какой врач?
Хабибрахман. В районной больнице врач! Из Казани приехал. Профессор! Он в медицинском институте студентов учит. Головастый мужик!
Бану. Что он тебе этот головастый сказал?
Хабибрахман. Он сказал, что я ещё вчера должен был умереть!
Бану. Какое место он у тебя проверял?
Хабибрахман. Все места осмотрел! И голову, и глаза, и грудь, и спину! И в уши залезал, и в нос, и в рот! Даже, стыдно сказать, развернул меня и сзади изучал! А про рентгены-менгены, узи-музи я вообще не говорю!
Бану. Как ты вернулся из района, спрашиваю? У тебя же даже в машину сесть сил не было!
Хабибрахман. Сел на автобус и вернулся!
Бану (смеясь). Откуда только силы взялись?
Хабибрахман. А ты чего всё смеёшься? Нормальная жена должна рыдать, плакать, страдать! У тебя муж умирать собрался! Чему радуешься?
Бану. Давно пора! После тебя и я спокойно помру.
Хабибрахман. Так и надо было давно помереть, раз так хочется!
Бану. Разве можно мне раньше тебя умирать? Как ты будешь один без меня жить? Ты же без меня и шагу не можешь ступить.
Хабибрахман. Ты что со мной на пару умирать собираешься?
Бану (играючи). Да нет уж, давай ты первым, а я потом посмотрю…
Хабибрахман. Ты молодая, ты ещё долго будешь жить! Я с тобой серьёзно говорю! Речь идёт о смерти человека, о смерти твоего мужа говорю!
Бану. Если этот врач приговорил тебя к смерти, отчего же домой отпустил?
Хабибрахман. Поздно меня лечить, поэтому и отправил меня домой умирать. И потом, если в больнице каждый больной начнёт умирать, им же премию не будут давать. Они всё по уму делают! В больнице только здоровые лежат!
Бану. Какое-нибудь лекарство дал?
Хабибрахман (раздражённо). Я же тебе говорю – я умираю! Зачем нужны лекарства умирающему человеку?!
Бану. Зачем ты этот костюм напялил? В таком костюме на большие торжества ходят. У него же цена огроменная! Ты что, забыл, полгода пенсию копили! Ну-ка, снимай!
Хабибрахман. Могу я хотя бы раз в жизни по-человечески одеться! Ходил всю жизнь как чучело!
Бану. И коньяк! И сигара!..
Хабибрахман. Именно так! Всего хочется испытать перед смертью! Чтобы после смерти ни о чём не жалеть!
Бану. Ты же ни разу в жизни с парашютом не прыгал, на море не бывал, в шахту не спускался, бычьи яйца не кушал – успеешь ли всё в последний день жизни?
Хабибрахман. Не смейся, старая… Врач сказал, что я должен умереть прямо сегодня. Говорит, возвращаешься домой, принимаешь баню, прощаешься с женой, приглашаешь хазрета и прямиком на тот свет!.. (Достаёт носовой платок, утирает слёзы.) Так что давай, старая, иди, поговори с хазретом… Пусть готовится меня мыть, нужные молитвы читать… И односельчанам скажи, пусть знают заранее… Место на кладбище сама знаешь, рядом с моими родителями… (Плачет.) Иди уж, иди, чего стоишь?
Бану. Ты что, старик, серьёзно говоришь?.. Ты что, и вправду?..
Хабибрахман. Да иди ты, иди! Разве такими вещами шутят?
Бану (стала серьёзной). Иду уж, раз такое дело… Иду… (Направляется к двери, в этот момент замечает в ведре выброшенные Хабибрахманом вещи.) Ты что, Хабибрахман, свою одежду выбросил?
Хабибрахман. Разве это одежда? Лохмотья, старьё!
Бану (вынимает из ведра его рубашку, брюки, шляпу). Да ты с ума сошёл, старик!.. Такую добротную одежду… В ведро?!.. С жиру беситься начал!..
Хабибрахман. Всю жизнь ты меня в лохмотья одевала!
Бану. Да эту одежду ещё носить и носить!
Хабибрахман. Не буду больше это рваньё носить!
Бану. Да я сама всё это буду носить! Я не ханская дочь, мне сойдёт!
Хабибрахман. Я и тебе не позволю! Ты моя жена! Должна достойно одеваться!
Хабибрахман вскакивает, начинает вырывать свою старую одежду из рук Бану.
Бану. Не дам тебе выбросить одежду! Сама буду носить! Отдай! Это мои штаны! И ботинки мои! Не трогай мою шляпу!
Хабибрахман и Бану вырывают одежду друг у друга. Начинается перепалка.
Хабибрахман. Это мусор! Я видеть этот хлам больше не могу! Всю жизнь старьёвщиком прожил! Все шкафы одеждой заполнены! Кто это будет носить, кто?!
Бану. Это запас! Не прикасайся к моим запасам!
Хабибрахман. Я больше не могу пить чай из треснутой кружки! Вытаскивай новый сервис! В последний день жизни из новой чашки хочу чай пить!
Бану. Не дам тебе ничего!
Хабибрахман. Где моя новая шуба?
Бану. Ты что, летом собрался шубу носить?
Хабибрахман. Это моя шуба – не суйся в мои дела!
Бану. Что-то ты больно шустрым стал перед смертью! Ещё вчера еле по дому ходил!
В пылу перепалки старые брюки разрываются на две части. Обессилевшие старики садятся на пол, переводят дыхание.
Хабибрахман. Говорил я тебе, что закончился век этих штанов. Видишь, на куски распались, только на ветошь теперь пойдут…
Бану. Ты что, и вправду помирать собрался?..
Хабибрахман (поднимаясь на ноги). Ты знаешь, о чём я сейчас подумал… Может, мне всё-таки не сегодня, а завтра помереть… Как ты думаешь, Бану?..
Бану. После того как порвались любимые штаны,
