Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт
— Да, — Татьяна печально опустила голову. — Говорят, я — главный свидетель. И, похоже, Новый год мне придётся провести не дома с семьёй, а здесь, в Тамбове.
Ксения замерла, глядя на подругу с смесью ужаса и сочувствия. Она не видела холодного огня в глубине глаз Татьяны, не видела, как её ладони сжались в кулак, когда она отвернулась к окну. Для Ксении это была трагедия подруги. Для Татьяны — досадный прокол, но не более. Ведь она перестраховалась, и Мясоедова знала, на что шла. Если бы ещё Глеб не пропал…
Но даже если он объявится, то вряд ли его голословные обвинения смогут хоть что-то изменить. Да и зачем это ему? Не посмеет, слишком уж он труслив для этого. Наверняка уже где-то на краю империи окопался или вообще за границей.
Глава 4
Новость о задержании Вики Мясоедовой пронеслась по академии, словно ураган. Об этом шептались на каждом углу, с опаской оглядываясь по сторонам.
Несмотря на то, что баронесса Виктория являлась довольно нейтральной особой и никогда никому не грубила, не переходила дороги, её не особо любили. Это касалось простолюдинов, которые перманентно ненавидели всех аристократов. Но так же дворян и баронов, которые завидовали её приближённости к Рожиновой. Так что Вику осуждали, злорадствовали, а вот графиню, на моё неудовольствие, даже жалели. Конечно, бедная и несчастная, как же! Но я молчал. Я обязан терпеть, иначе всё пойдёт прахом. А ведь столько работы уже проделано!
К вечеру об этом гудело всё общежитие. А я пытался отвлечься от раздражения чтением учебного материала. Вася перерабатывал свою работу, переписывая её. Время от времени он вздыхал и кряхтел, шепча, что ничего не понимает, но меня не трогал. Вот пусть сам и разбирается, его доклад, не мой.
Внезапно дверь в нашу берлогу распахнулась без стука. На пороге стояла Ксения. Вид у неё был взволнованный, будто случилось нечто серьёзное. Бледная, глаза огромные, растерянные.
— Алексей, — выдохнула она, и голос её срывался. — Ты слышал? Про Вику? Это же кошмар! И Таня… Бедная Таня! К ней уже полиция приходила, на неё подписку о невыезде наложили! Она в полном отчаянии!
Вася замер, сжимая в руке ручку, и смотрел то на неё, то на меня, пытаясь понять, что ему говорить. О моей «тайной» нелюбви к Рожиновой он прекрасно знал, как и об участии в этом деле.
Я же почувствовал, как зубы сжимаются от злобы. Потому что видел искренние переживания Ксении, как она всей душой беспокоится за свою «подругу». Моё терпение лопнуло, не выдержав этого зрелища. Да сколько можно уже? Сколько раз я ей намекал на очевидное? Да как можно быть настолько непробиваемой, верящей в лучшее и наивной⁈
— Садись, Ксения, — сказал я тихо, указывая на единственный свободный стул.
— Но Татьяна…
— Садись, — повторил я, и в моём голосе прозвучала сталь, заставившая её послушно опуститься на стул.
Я сидел на кровати, смотря на неё в упор. За спиной девушки Вася, поежившись от моего взгляда, опять уткнулся в конспект, но я видел, что он ничего не писал. Ну и чёрт с ним, пусть уши греет, он и так в курсе.
— Ты переживаешь не за того человека, — начал я, глядя на неё прямо. Мои слова разлили в воздухе ощутимое напряжение, холодное и тяжёлое.
— Что? — нахмурившись, она смотрела на меня с осуждением.
— Ксения, я ведь предупреждал не раз, что Тане не стоит доверять.
— Опять ты начинаешь… Твоя подозрительность уже напоминает паранойю! — возмутилась она. — Но сейчас всё серьёзно! Таню предала её подруга детства, Вика! Организовала себе грязный заработок вместо того, чтобы попросить помощи у Тани!
Я на такое лишь тихо рассмеялся.
— Значит, она такую версию тебе наплела? А ты и уши развесила, верно? Ксения. ПРОСНИСЬ! — внезапно крикнул я, и девушка вздрогнула, как и Вася, его ручка полетела вверх и упала за стол. — Хватить жить в иллюзии идеального мира! Где только розовые бабочки и пони, срущие радугой. Мир не чёрно-белый, в нём нет справедливости, чести и места для таких, как ты. Для идеалистов, которые верят, что добро всегда побеждает! Не оно побеждает, а ум и расчётливость, — я несильно ткнул указательным пальцем в лоб ошарашенной девушки перед собой. — И пока ты наивно веришь каждому встречному, тобой будут пользоваться без твоего ведома в своих корыстных целях. Они останутся в плюсе, а ты на — на дне! Ты такого хочешь для себя, кн… — я съел окончание слова, вовремя подловив себя. — Ты никогда не докажешь семье, что достойна стать равной другим членам рода. Потому что такая, какая ты сейчас, ты — слабое звено, которое грозит потянуть за собой весь род на дно.
— Что?.. Что ты такое… говоришь…
Она шептала, резко вдыхая и выдыхая, глаза увлажнились, потому что была задета за живое моими словами. Да, я специально давил на больное, потому что… Ну сколько уже можно?..
— Правду, до которой ты, похоже, самостоятельно додуматься не в состоянии. Помнишь тот первый бой с Огневым Мишей? Когда все узнали, что я маг огня?
Ксения кивнула, сжав губы в тонкую полоску. Взгляд её был полон обиды, отчего сердце ёкнуло. Да, грубо, но иначе никак. Потому я отринул неприятные ощущения. И достал из сумки бутылку, с ударом поставив её на стол.
— Вот причина. Яд, который лишает слабого мага контроля над своей маной. Не хочешь попробовать?
Я демонстративно открутил крышку с характерным хлопком. До этого не обратил внимания, что она запаяна, будто новая. И ткнул в лицо Ксении.
Она чуть было не упала, вскочив со стула. И закрыла рот ладонями. Её глаза были полны ужаса.
По инерции я встал вслед за ней, но не стал приближаться. Хмыкнув, понюхал горлышко и закрутил крышку. Совершенно ничем не пахнет.
— Таня дала мне это выпить перед выходом на дуэльную арену. Я должен был проиграть, а Миша не сдержаться под действием своего самомнения, усиленного стимуляторами. Им тоже долго и упорно манипулировали. Это оказалось не сложно, парень падок на одобрение от других, а так же неосмотрителен и заносчив. Это его и сгубило. Как и нежелание думать своей головой. Он ведь даже мысли не мог допустить, что может быть игрушкой в чужих руках! Ты хочешь быть такой же? Чтобы однажды узнать, что друзья твои — вовсе не друзья, а решения, принятые тобой, на самом деле навязаны чужими интересами? Хочешь?
По её щекам пролегли влажные полоски. Больно было смотреть на неё
