Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт
— Спасибо, Фёкла. Искренне. Я этого не забуду.
Я протянул свободную руку и приобнял её за плечо, в ответ получил более ощутимые объятия. Хоть мы и не общались особо с этой женщиной, я любил её стряпню, чего никогда не скрывал. Видимо, в этом мире благодарность господ — редкость, потому её это трогало. Ну а я… Я всё ещё оставался внутри простым парнем, который вырос вне сословного общества.
Садовник Архип, молчаливый, как его любимые цветы, уже водрузил чемоданы в багажник подъехавшей чёрной машины. Мы с ним за год едва обменялись парой фраз. Он лишь кивнул мне.
Аркадий Петрович, стоявший рядом, выдвинулся вперёд. В его руках были конверты, которые он должен был оставить Акулине. Но раз все в сборе, он, видимо, решил сделать это открыто.
— Спасибо за службу, — пробасил он, и его голос, обычно такой громкий, сейчас звучал почти по-отечески. — Год прошёл спокойно. Господин Алексей велел лично вас отблагодарить.
Он стал вручать конверты. И тут пошло то, чего я не видел никогда в Туле. Искренняя, немудрёная радость. Горничная Марфа ахнула, прижав конверт к груди, как и её сестра Евдокия. Я, кстати, так и не понял, родные они или двоюродные. Фёкла всё же пустила слезу. Сторож Потап, всё ещё каким-то чудом живой, что-то пробормотал, низко кланяясь. Холодов тут же схватил его, выпрямляя. Куда этому древнему старцу кланяться! Перетрудится ещё, переволнуется.
Вспомнилось, как он меня встретил бранью тёмным вечером, грозясь пустить в ход ружьё. Улыбка сама расползлась на лице. Как же давно это было!
И тут окно машины опустилось. Показалось довольное лицо Плетнёва.
— Заканчивайте. А то опоздаем!
Всё. Момент растаял. Аркадий Петрович хлопнул меня по плечу и направился к машине. Я обвёл взглядом крыльцо в последний раз: обиженный профиль Марфы, доброе, заплаканное лицо Фёклы, смущённо улыбающиеся слуг. Это был мой дом. Дом матери Алексея. Настоящий, простой и тёплый, как малиновый пирог в руках. Я его оставлял, будто отрывая частичку от себя.
Я сел на заднее сиденье. Дверь закрылась с глухим, окончательным щелчком, отрезав меня от этого мира. Машина тронулась, мягко заскользив по асфальту.
В окно я видел, как они всё стоят у ворот и машут. А потом мы повернули за угол. Я откинулся на кожаную спинку, прижимая к себе тёплый свёрток. Его тепло было последним, что связывало меня с этим домом. Впереди ждал другой — огромный, холодный и полный чужих, надменных глаз. Одна глава закончилась. Начиналась новая.
* * *
Перрон был полон народа — уезжающих и провожающих. Суета, гул голосов — обычная жизнь вокзала, которая казалась сейчас чужеродной и назойливой. Посреди этого потока, на старой деревянной скамье у колонны, мы нашли Васю с его бабушкой.
Я не впервые видел эту женщину. Как-то заскочил за ним в небольшую однокомнатную квартиру. Валя Климовна только пришла из магазина вслед за нами, но так переволновалась, что и слова сказать не могла. Я тогда поспешил уйти, чтобы не смущать старушку. А на церемонию присяги она не пришла, так как давление поднялось от волнения.
Я мало общался с простолюдинами, но имена у них забавные для моего слуха. Но таков закон местный — нельзя брать аристократическое имя, если ты сам не аристократ или не дворянин.
Сейчас бабушка казалась совсем маленькой, ссохшейся, словно осенний лист, закутанная в поношенный, но чистый платок. Она была бережливой, всё откладывала любимому и единственному внуку. Собственно, так и насобирала огромную сумму, которой можно было оплатить год обучения в академии.
Её рука, тёмная и вся в прожилках, как корень дерева, крепко держала Васину ладонь. Она не смотрела по сторонам, её взгляд был устремлён куда-то внутрь себя.
Вася сидел рядом, прямой и неестественно напряжённый, но его глаза лихорадочно бегали по перрону, выискивая нас.
Когда мы подошли, Вася подскочил со скамьи. Он больше не Снежнов и не Кузнецов, фамилию ему взяли Льдистов. Нужно было выбирать такую, какой не существовало в реестре дворян, так что пришлось поломать голову. Но в итоге получилось неплохо.
— Алексей! Аркадий Петрович! — его голос прозвучал немного испуганно. — Антон Александрович…
Последнему он даже поклонился. Всё же начальник городской полиции. На тренировки Плетнёв его не брал — куда, если он первой звезды? Обычный стандартный уровень силы для первокурсника. Не каждый дворянин мог похвастаться таким, а вот аристократ — да.
— Не стоит, — тихо рассмеялся Антон Александрович и похлопал его по плечу.
Всё же хороший он мужик, этот Плетнёв.
Вася старался улыбаться, но улыбка получалась кривой, натянутой. Похоже, он очень нервничал.
Его бабушка медленно подняла голову. Её глаза, мутные от возраста, с трудом сфокусировались на нас. Она не стала вставать, лишь кивнула, и её губы беззвучно шевельнулись.
Плетнёв коротко бросил:
— Время есть. Десять минут.
Аркадий Петрович подошёл к старухе, наклонился и сказал что-то тихое. Она взяла его огромную руку в свои две ладошки и просто держала, без слов, кивая. Наверное, он ее успокаивал.
— Ну что, готов к новой жизни? — сказал я Васе, хлопая его по плечу. Под рукой чувствовалось напряжение всех его мышц.
— Не-а, — он бодро тряхнул головой, но взгляд его снова метнулся к бабушке. — Обустроимся — сразу напишу ей. И… Твой отец… Он же не…
— Да какая разница? — простодушно пожал я плечами. — Даже если бы он был против, ничего сделать не смог бы. У меня достаточно денег, чтобы обеспечить жилищные условия своему вассалу. Но отец не против, ты будешь жить с нами первое время и иметь довольствие. Не переживай, всё будет хорошо.
Я воспользовался юридической лазейкой. По сути, принеся вассальную клятву мне, Вася принёс её не лично мне, а роду Стужевых. Это произошло потому, что я являлся официальным представителем своего рода. Для наследников первой линии не нужна разрешающая бумага от главы рода. Даже если бы я ничего не сообщал отцу, ему бы всё равно пришло официальное уведомление.
Что думал отец по поводу моей такой самовольности — я не знал. Потому что он просто молчал. Это вообще было в его репертуаре, как я заметил. Всё взаимодействие шло через Холодова, но и тот признавался, что Платон не отдавал приказов. Так что я полагал, что он одобрил. По крайней мере, поступила информация, что Васе подготовили комнату. И что билет для него оплачен.
По местным негласным правилам слуга не может ехать с господином в одном купе, так что билеты у нас на руках были в два разных. Солидность диктовала
