Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
Большинство из них были от незнакомых номеров. Фанатки, вдохновлённые моим выходом на игре, засыпали меня странными посланиями, полными восторженных возгласов, и… откровенными фотографиями. Я пролистал пару шокирующих снимков с чувством легкой брезгливости и отвращения. «Надо бы сменить номер, или настроить фильтры. Это уже переходит все границы», — промелькнула мысль.
Среди этого спама выделялись два контакта. Изабелла фон Шарлоттен. Её сообщения были робкими, многословными и полными намёков на желание встретиться, прогуляться, поговорить… Я, не читая до конца, пролистал их и очистил чат. С ней всё было ясно.
Вторая — Мария. Её сообщения были лаконичными, но настойчивыми.
«Роберт, нам нужно встретиться. Обсудить твой прогресс и дальнейшие тренировки».
«Ты игнорируешь мои сообщения?»
«Я жду ответа».
Я почувствовал лёгкий укол совести. Она действительно помогала мне, и её методы были эффективны. Но мысль о новой порции её холодной, методичной помощи и тех невысказанных напряжения, что витали между нами, вызывала отторжение. Я набрал короткий ответ, стараясь быть вежливым, но далёким:
«Мария, благодарю за предложение. Буду занят на этих выходных. Вернусь — свяжемся».
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Чем именно ты будешь занят? И с кем?»
Я сжал губы. Её тональность, полная скрытого требования отчёта, действовала на нервы. Я не стал ничего отвечать. Просто сунул коммуникатор обратно в карман, заглушив его назойливую вибрацию, и пошёл собирать вещи, оставляя за спиной цифровой шум и назойливые требования мира, который сейчас казался таким далёким. Впереди были выходные в поместье Бладов, и мне нужно было сосредоточиться на этом. Всё остальное могло и подождать.
10 октября. 20:00
Ужин в столовой в тот вечер был тихим и почти интимным. Мы с Ланой сидели в укромном уголке, отодвинувшись от общего гула. Зигги и Таня, сияющие и взявшиеся за руки, перед уходом подошли попрощаться.
— Уезжаем в городок, — объявил Зигги, с трудом скрывая ухмылку. — Там открылась новая кондитерская, и… э-э-э… мы хотим её исследовать. Всесторонне.
Таня покраснела и легонько толкнула его локтем, но глаза её смеялись.
Мы пожелали им хорошо провести время, и они удалились, оставив нас одних. Лана наблюдала за ними с лёгкой, почти грустной улыбкой.
— Хорошо, когда всё просто, да? — тихо сказала она.
Я кивнул, понимая, о чём она. Наши выходные вряд ли можно было назвать «простыми».
После ужина мы направились к главным воротам академии. За пределами стен, на мощёной площадке, её уже ждал транспорт. Это была не простая карета — это было произведение искусства. Выполненная из тёмного, отполированного до зеркального блеска дерева, с инкрустациями из серебра, изображающими вздыбленных грифонов, она выглядела одновременно роскошно и грозно. Вместо лошадей в упряжь были впряжены два существа, похожие на дымчатых саблезубых кошек с глазами, горящими изумрудным огнём. Они лениво переступали с лапы на лапу, и от них исходила аура безмолвной, дикой силы.
Воздух вокруг кареты звенел от сдерживаемой магии. Дверца с фамильным гербом Бладов — бесшумно отъехала в сторону.
— Готов? — спросила Лана, её голос звучал немного напряжённо. Она взяла меня за руку, и её пальцы были прохладными.
— Как никогда, — ответил я, делая вид, что увереннее, чем чувствовал на самом деле.
Мы поднялись по невысоким ступенькам и устроились на мягких бархатных сиденьях внутри. Интерьер был таким же безупречным: всё те же тёмные тона, серебро и белоснежный бархат. Дверца закрылась с глухим щелчком, изолируя нас от внешнего мира.
Беззвучно, без малейшей тряски, карета тронулась с места. Я взглянул в окно и увидел, как стены Академии Маркатис начали медленно уплывать вниз, а затем и вовсе скрылись из виду. Мы набирали высоту. Оказалось, что это был летающий экипаж.
Мы летели над ночным пейзажем. Внизу проплывали тёмные массивы лесов, мерцающие огоньки деревень и серебристые ленты рек. В салоне пахло кожей, ладаном и Ланой. Она прижалась ко мне плечом, и мы молча смотрели в окно, каждый на свои мысли. Предстоящая встреча с её отцом витала в воздухе незримой, но ощутимой угрозой. Но в этот момент, высоко в небе, в этой летящей сквозь ночь капсуле роскоши и власти, я чувствовал лишь тепло её руки в своей и решимость пройти предстоящее испытание ради неё.
Лана внезапно приложила палец к моим губам, её глаза заблестели озорным, опасным огоньком.
— Тише, — прошептала она, едва слышно. — Кучер. У него уши, как у летучей мыши. Всё, что услышит, долетит до отца быстрее, чем мы долетим до поместья.
Я кивнул, понимая её с полуслова. Атмосфера в салоне, и без того напряжённая, наполнилась новым, электризующим зарядом. Затем её пальцы скользнули к моей ширинке. Она расстегнула и, её тёплая ладонь обхватила мой уже налившийся кровью член.
Она не стала медлить. Соблазнительно улыбнувшись, она склонилась ко мне. Её губы, мягкие и влажные, сомкнулись вокруг головки, и она принялась за работу. Это не было стремительным и яростным минётом; это было медленное, почти медитативное искусство. Она исследовала каждый сантиметр своей горячей, умелой пастью, её язык играл с самыми чувствительными местами, а её рука ритмично двигалась у основания. Время от времени она глубоко погружала его в себя, и я чувствовал, как он упирается в её горло, а её сдержанные, похотливые звуки сводили с ума. Она контролировала каждый мой вздох, каждое движение, и я был полностью в её власти.
Ощущения нарастали, как приливная волна. Я впился пальцами в бархат сиденья, пытаясь сдержать стон. Когда кульминация стала неизбежной, я лишь сильнее сжал её плечо. Она поняла. Её губы плотнее обхватили меня, и она не стала отстраняться. Я кончил ей в рот с сокрушительной силой, чувствуя, как всё моё тело обмякает в сладком, освобождающем изнеможении.
Она медленно отпустила меня, сглатывая, и её глаза сияли торжеством и нежностью. Она вытерла губы тыльной стороной ладони с таким видом, будто только что завершила важный ритуал.
— Вот так-то лучше, — прошептала она и, словно обессилев, легла ко мне на колени, устроившись поудобнее и прижавшись щекой к моему животу. Через несколько мгновений её дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула, счастливая и довольная, с едва заметной улыбкой на губах.
Я сидел, гладя её белоснежные волосы, и в моей груди бушевала буря нежных чувств. «Боги, какая же она… замечательная», — пронеслось у меня в голове. — «Безумная, непредсказуемая, дерзкая и так чертовски преданная. Она только что рискнула быть пойманной на месте преступления её собственным кучером, просто чтобы доставить мне удовольствие
