Башни Латераны 6 - Виталий Хонихоев
— Идем. — сказала Беатриче и пошла вперед.
Лео двинулся за ней, не выпуская рукоять ножа. Старая привычка — держать руку на оружии, когда не понимаешь, откуда ждать удара. Нож здесь, конечно, не поможет.
Шаги звучали иначе, чем снаружи. Не гулко, не звонко — коридор поглощал звук, как войлок. Лео топнул ногой и не услышал своего собственного шага. Откашлялся и этот звук пропал в стенах без намека на эхо.
— Не нравится мне это место. — сказал он, просто чтобы услышать собственный голос.
— Тихо. — Квестор шел, касаясь пальцами стены. Водил ладонью по гладкой поверхности, как слепой, читающий письмо. — Тихо, прошу вас. Слушайте.
Лео прислушался.
Где-то далеко и в то же самое время совсем близко, кажется, что за соседней стенкой — раздавался гул. Тот же, что снаружи, но здесь он был другим. Живым. Башня дышала вокруг них — ровно, глубоко, без перебоев. Где-то за стенами что-то двигалось, вращалось, работало. Продолжало работать все это время.
Коридор повернул и за его поворотом открылось первое помещение.
Комната была круглой, невысокой, и вся — от пола до потолка — была покрыта темными прямоугольными панелями. Они не светились. Они были мертвы, покрыты тонким слоем пыли — единственной пылью, которую Лео видел внутри Башни. Посередине стоял стол. Не стол — монолитный блок из того же белого материала, вросший в пол. На его поверхности угадывались вмятины, контуры, назначение которых было совершенно непонятно.
— Похоже на ту пещеру, в Стеклянной Пустоши. — сказал Лео, осматриваясь вокруг: — хорошо, что мы оставили магистра позади. Она бы осталась прямо тут, проверяя свои теории о Древних.
— Что ты можешь знать о Древних, мартышка с ножиком? — выдохнул инквизитор: — что мы можем знать о них?
— Северин рассказывал, что наш мир — это на самом деле их мир. Они пришли сюда раньше. А потом демоны напали на мир и они — ушли, оставив людей чтобы мы разобрались с демонами. А когда разберемся — Истинное Дитя должно было подать знак что можно возвращаться. Но я думал, что он тогда — подал этот знак. — Лео подошел к столу и посмотрел на него сверху вниз. Провел пальцем, оставляя след в пыли.
— На самом деле Древние — загадили этот мир сами. Отравили его ядом и светом, поразили мир скверной и лжой. А мы — выросли как сорняки на остатках отравленного мира. — сверкает единственным глазом из-под повязки Квестор: — мы не входили в их план, мартышка. Мы — неучтённый фактор. Они отравили этот мир и бросили его, удрав в Преисподнюю! А теперь… теперь они собираются вернуться!
— Погоди, одноглазый. Ты хочешь сказать, что демонические твари — это и есть Древние? — нахмурился Лео.
— Конечно же нет. Твари — тупые. Такие же как ты, Леонард Штилл, некромант, еретик и идиот. — Квестор выпрямляется и его взгляд мечет молнии. — Древние — их хозяева. Они натравили демонов на нас чтобы демоны уничтожили человечество! Потому что после всего что произошло, как ты думаешь — мы бы приняли новых гостей в своем мире с распростертыми объятьями?
— … ну, в конце концов это Древние. Никто не стал бы с ними воевать…
— Сразу. Продолжай свое предложение, Штилл. «Никто не стал бы с ними воевать сразу». Но потом — неминуемо бы начались конфликты. За ресурсы, за землю, за право жить на это земле. Демонические твари — это уборщики Древних, настанет день и по всей Латеране распахнутся Прорывы и миллиарды тварей хлынут из них, чтобы стереть с лица земли всех людей. Вот потому я и иду с вами, хотя мог бы остаться в ущелье Бутылочного Горлышка. Вот потому я — слушаюсь Истинное Дитя, хотя могу уничтожить ее одним словом.
— Ты — меня? — оборачивается Беатриче и окидывает едва стоящего на ногах инквизитора взглядом: — серьезно? Хотела бы я на это посмотреть. Наверное, будет забавно. Можешь попробовать в любое время, старик. Я тебе даже глаз верну, хочешь?
— Когда настанет время — я так и сделаю, Беатриче Гримани. Не потому что затаил на тебя зло. Потому что так надо. А сейчас — продолжим наш путь. — Томаззо Верди, Квестор Прима Примус Святой Инквизиции — сгорбился и пошел дальше, опираясь на узловатую палку в своей руке.
— Напомни мне убить его, как только это все закончится. — сложил руки на груди Лео: — этот ублюдок даже не скрывает своих намерений. И потом я все еще должен ему за Элеонору. Ему и всем церковникам. Нет, скорее всем инквизиторам. Есть и нормальные священники, тот же отец Бенедикт, но в инквизиции они все до единого сволочи.
— Он забавный. — Беатриче смотрит вслед ковыляющему Квестору: — пожалуй я его оставлю. Чего? Убивай других инквизиторов, а этого я сама буду…
— А я и забыл какая ты стервозная сука. — говорит он и сердце в груди на секунду — замирает. Они ведут себя так, как будто ничего не случилось, но он знает, что она — не настоящая Беатриче Гримани и она знает, что он это знает, но, если он будет вести себя с не так как с настоящей… примет ли она эту игру?
— А я никогда не забывала какой ты на самом деле, Леонард Штилл по прозвищу «Нож». — прищуривает глаза Беатриче. — И не думай, что легко отделался. Я все еще тебя не простила. Магистр Элеонора сказала, что ты терпеть не можешь убираться и мыть полы… — она еще раз оглядела помещение: — тут столько пыли…
— Тоже мне наказание… — ворчит он себе под нос: — никогда я не чурался физического труда, это все бред.
— Я знаю когда ты мне врешь, Штилл. Я слышу, как бьется твое сердце, как шумит кровь в твоих венах, я вижу, как выступают капельки пота на твоей коже, как сужаются твои зрачки. Ты никогда не умел врать. Может быть ты хорош с ножом, но врать не умеешь. Вот потому-то ты у тебя никогда не было своей женщины.
— Эй!
— А та девчонка в зеленом платье, магичка по имени Кристина фон Райзен — ее ты привлек только тогда, когда стал выдавать себя за другого. За моего друга Альвизе де Конте. — она
