Избранная для магната с планеты Аксилор - Ксения Хоши
Я прохожу мимо него и спускаюсь на первый этаж. Никакого багажа у меня нет. Я улетаю налегке, будто ничего и не было. Будто всё, что между нами случилось, — пыль на ботинках.
Гравикар-такси стоит на платформе. Трой догоняет меня в холле первого этажа. Сдержанный, прямой, скорбный. Протягивает мне куртку.
— На орбитальной станции может быть прохладно, — говорит. — Надень.
Я не беру. Качаю головой и направляюсь к выходу.
— Когда в поместье станет безопасно, — произносит он мне в спину, — я соберу твои вещи. Отправлю их с первым же рейсом.
— Не утруждайся. Можешь оставить себе, — поворачиваюсь и одариваю его презрительным взглядом. — Пусть пригодятся для новой культурологини.
И выхожу к такси.
Забираюсь в салон. Домой. На Землю. Подальше от жестокого вексианского мира, их логики и их холодности. Прочь от Троя.
Космопорт встречает меня свежей прохладой и безразличием.
Я прохожу досмотр за несколько минут. Нет багажа, нет вопросов. Только чип вживленный в руку, и стерильная процедура. Будто я не человек, а код. Проект.
Сажусь в кресло в зале ожидания. Смотрю на дисплей. Всё по графику. Через час мой шаттл на орбиту. Оттуда — до Земли.
Ко мне подходит мужчина. Высокий, статный. Ростом с Троя. В тёмной форме, с гладким лицом вексианца. Но в его глазах что-то… странное. Слишком пусто. Будто внутри нет никого.
— Весна Данич? — спрашивает он дежурным тоном.
Вот и ответ, почему глаза такие пустые. Стандартное безразличие. Интересно, скольких пассажиров он так окликает в день?
— Да, — отвечаю и поднимаюсь.
— Меня зовут Рил. Я от ксинта Дайрена, — произносит он тем же бесцветным голосом. — Идемте. Я провожу вас до шаттла. Отправка на орбиту через полчаса, рейс E-713.
Я киваю. Мы идём молча. Он не предлагает помощь, не задаёт вопросов. Улыбка уголками губ только для протокола. Не настоящая.
Коридоры сменяются выпускной зоной, затем огромной трубой навесного трапа, по которому я пройду в шаттл. В окна вижу его — небольшой, серебристый, с длинными узкими окнами.
Внутри он кажется совсем небольшим, будто совсем немногим больше гравимобиля. Четыре кресла. Пилоты за загородкой с небольшой явно запертой дверью
Сажусь. Откидываюсь на спинку. Воздух пахнет озоном и металлом.
Проходит время. Когда часы показывают, что пора вылетать, шаттл почему-то даже не заводится. Тишина.
— Говорит капитан космического корабля, — раздается из динамика. — Приносим извинения, но вылет задерживается из-за неблагоприятных погодных условий. На высоте пятнадцать тысяч метров обнаружена пылевая турбулентность.
Я тихо чертыхаюсь. Конечно, эта планета не хочет меня отпускать. Будто сама судьба дает знак — останься, передумай, развернись прямо сейчас.
У меня ещё есть время сойти. Сотрудники космопорта дадут обо мне знать Трою, и он прибудет меня забрать.
Но я не останусь.
Я. Не. Останусь.
— Рейс откладывается на час, — снова раздается голос капитана. — Пока можете посмотреть кино. Вода и перекус в стенной нише рядом с вашим креслом.
Киваю. Вынимаю бутылку воды, делаю несколько больших глотков. Есть не тянет, хотя тут что-то симпатичное поставили, вроде пирожного. Не беру перекус, довольствуюсь только водой.
Она холодная. Освежающая.
Время проходит. Становится почему-то жарко. И глаза слипаются. Веки становятся все тяжелее. Я пытаюсь сопротивляться, но тело расслабляется против моей воли.
Наверное, я просто устала.
Погружаюсь в сон, не в силах остаться в сознании. Утешаюсь лишь мыслью, что, когда проснусь, я буду уже на орбитальной станции. На шаг ближе к дому.
В сознание прихожу от странного звука. В уши ввинчивается скрежет. Тело улавливает вибрацию. Ощущение, что меня качает на мелких волнах.
Открываю глаза — темнота. Только щели вверху. Воздух поступает, но плохо.
Тесно. Очень тесно. Тело болит. Затекло. Я не в кресле. И не в шаттле. На чем-то жестком, сжатая со всех сторон стенками.
Я в ящике!
Сердце выстреливает в горло. Стучу кулаками, раздается металлический звук.
— Эй! — кричу. — Кто здесь?! Выпустите!
Я только сейчас понимаю, что слышу топот ног.
— Вы что, не могли её нормальным снотворным накачать?! — резко гаркает мужской голос. Раздражённый. Ужасающе знакомый.
44.
Трой
Я возвращаюсь в поместье — хотя известия о том, что там безопасно, не поступило.
Не хочу ждать. Хочу быть там, где всё пронизано Весной. Где остался её запах и вещи.
Прохожу по пустому дому, будто ступаю по осколкам стекла — каждый шаг ранит. Поднимаюсь наверх. Дверь в спальню Весны открыта. Захожу внутрь.
Тишина. Орвекс так и стоит на столе. Подхожу, запускаю. В комнате повисает голограмма.
Пустота. Нет Весны, которая оглянулась бы на меня с кровати. Которая бы нахмурилась и спросила, почему я снова пришёл без стука.
Я дохожу до кровати и просто… опускаюсь на неё, ложусь на её подушку. Улавливаю запах. Втягиваю полной грудью. Какой же он сладкий, знакомый, теплый, родной. И теперь недосягаемый.
Её волосы, кожа, дыхание — всё ещё витает тут. Я вдыхаю, снова и снова, будто пытаюсь вдохнуть её всю. Из пространства.
Внутри всё сдавливает. Невозможно дышать. Хочется ломать стены.
Я помню её смех — тот, первый, когда она сказала, что никогда не пробовала аксилорские фрукты, а потом скривилась, съев самый кислый.
Помню, как она поджимала губы, когда старалась меня переспорить, хотя знала, что не выйдет.
Помню, как её глаза блестели в темноте. И как она царапала спину, когда кончала. Это разрывает сердце, отравляет разум недопустимым дежа вю.
Идиот. Я сдерживался. Сначала — из этики. Потом — из извращенного благородства.
Я не имел права влюбляться, потому что собирался её убить. И всё равно… не смог удержаться. Связался. Привязался. Не только телом, сердцем, всей душой.
Я захотел её раньше, чем понял, что хочу. И теперь без неё мне невыносимо.
Я сжимаю простыни в кулаке, скручиваю ткань. Как же больно. Внутри точно нож ворочается. Болезненный спазм стискивает желудок.
Дыхание сбивается. Без Весны я даже дышать толком не могу. Как её теперь забыть? Что сделать, чтобы вытравить
