Адмирал Великого океана - Иван Валерьевич Оченков
Принарядившись во все лучшее (тот самый матросский наряд, что ему выдали, и тяжелые юфтевые сапоги не по теплой, почти летней погоде), он вместе с Петером и направился через весь город в магазин.
По пути Люттов, заметив двух белокурых девиц, бойко тараторивших на почти родном для него миссингше (гамбургском диалекте), пошел поздороваться с ними, да так и застрял. Ваня потоптался в сторонке, плюнул на все, не став ждать товарища, да и не понимал ничего из их иноземной болтовни. Потому пошел дальше и вскоре в гордом одиночестве заявился в лавку, не пойми от чего робея и волнуясь.
— Что вам угодно? — недоверчиво посмотрел на матроса хозяин.
Шахрин ни слова не уразумел, но по тону догадался, о чем его спрашивают.
— Ишь ты заковыка какая. Об этом я и не подумал. Вы ж тут по-русски не бельмеса, — огорчился Ванька. — Выходит ни я по-твоему, ни ты по-моему не понимаешь… гар-мош-ку бы мне. Ферштейн?
Увы, попытка вставить знакомое немецкое слово ничем хорошим не увенчалась, ибо хозяин язык алеманов знал, а вот Шахрин мог добавить только «донерветер» и «шайзе», но на свое счастье делать этого не стал. Пришлось просто тыкнуть издали в приглянувшийся ему товар. Все инструменты лежали за прилавком на полках, дотянуться и тем более взять в руки не имелось никакой возможности.
— Сколько он стоит? — зачем-то громко, выговаривая по слогам, словно это должно помочь, спросил Шахрин американца.
Продавец не без сомнения посмотрел на непонятного и явно небогатого иноземного матросика. Называть цену он не спешил. Как и давать дорогой аккордион [3] в чужие руки, не убедившись в платежеспособности клиента.
— Рашн? — опять проявил смекалку торговец, — Уейт айлл кэлл Иззи нау, хи шуд би стэндин ниэбай. [4]
Кликнув из глубины дома мальчишку, который тут же прибежал, хозяин что-то на своей тарабарщине приказал ему скороговоркой, в которой опять мелькнуло Иззи. И постреленок тут же сорвался на бег, проскочив мимо Ивана на выход из магазина. Только его и видели.
А через минуту в лавку зашел изрядно носатый, черный как галка невысокий человек.
— Добрый день, господин матрос, — неожиданно заговорил он на чистом русском языке. — Меня зовут Исаак Шниперсон, я здесь, на Пятой Авеню, извозом промышляю. Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Слава тебе господи! — облегченно вздохнул Иван. — Хоть один человек по-людски разговаривает. Никак не могу объяснить этому истукану, чего мне требуется.
— Понимаю, — расплылся в улыбке извозчик. — Господин матрос дослужился до боцмана и желает купить себе дудку.
— Себе дудку купи, дятел носатый! — обиделся Шахрин. — А мне гармошка нужна.
— Вот оно что, — не обращая внимания на грубость, продолжил еврей. — Здесь в Америке это называется «аккордеон». Очень хороший инструмент… вот только, стесняюсь спросить, а хватит ли у вас денег?
— Должно.
— Нет, мне нравится этот человек! Еще ничего не сделал, а ему уже кто-то должен! Мне бы так… Сколько у вас есть? В долларах, конечно.
— Сколько есть, все мои! Но десятку могу выделить.
— Ни слова больше! Старый Исаак все для вас сделает, — еще шире улыбнулся извозчик и начал что-то быстро говорить хозяину заведения.
Пока они обсуждали покупку, Иван и сам внимательно рассматривал понравившийся ему инструмент, под конец заметив небольшую, фигурно вырезанную картонную бирку с ценой, на которой было выведено 7$.
— Ох и тяжелый человек этот хозяин, — доверительным тоном сообщил Шахрину еврей. — Представляете, хотел за понравившийся вам инструмент целых двенадцать долларов! Но что не сделаешь для земляка? Старый Исаак уговорил его на десять. Пришлось даже пообещать, что, если он не согласится, я отдам вам скрипку своего племянника Моше. Он очень хороший мальчик, но совершенно не умеет играть. В общем, давайте свои деньги, я все устроил!
— За сколько? — недоверчиво посмотрел на него Иван.
— За десять! Неужели вы думаете, что я мог бы обмануть земляка? Мы, русские…
— Ах ты, крыса носатая! — перебил его Шахрин. — Ну-ка ступай отсюда пока цел!
— Хорошенькое дело! — оскорбился в лучших чувствах господин Шниперсон. — Я бросил все дела, чтобы помочь этому наглому шлемазлу, обо всем договорился, и где благодарность?
— Я сказал, пошел вон! — попытался отпихнуть настырного посредника Иван, но тот неожиданно отлетел куда сильнее, чем это можно было ожидать и, отодвинув в сторону прилавок, завалил полку с выставленными инструментами. После чего заголосил на всю улицу.
— Полиция! Убивают!!!
— Ты что творишь, гад? — растерялся никак не ожидавший подобного исхода кочегар.
Рассвирепевший от вида покатившихся по полу большого барабана и двух мандолин хозяин, недолго думая присоединился к крику, а чтобы Ванька не смог бежать, схватил его за руку.
— Отцепись, падлюка! — нервно выкрикнул Шахрин, но не тут-то было. Лавочник крепко держал его за рукав, продолжая звать на помощь, и она пришла. Правда, не к нему.
В магазин вбежал привлеченный шумом Петер и, увидев, что какой-то тип схватил его товарища, недолго думая хватил того по уху!
— Бежим. Форвертс! — скомандовал Люттов, но было поздно.
На пороге уже появились два мордатых мужика со значками нью-йоркской полиции на груди.
[1] Proverb — пословица (англ.)
[2] Mein lieber Freund — мой дорогой друг (нем.)
[3] Accordion — гармошка (анг)
[4] Wait, I'll call Izzy, he should be nearby. Подожди, я позову сейчас Изю, он должен стоять поблизости (приблизительный перевод с английского).
Глава 15
Одной церковью наша стройка не ограничилась. Осматривая пиломатериалы на верфи, я обратил внимание, что некоторые штабеля отмечены особыми знаками, нанесенными белой краской.
— Что это? — заинтересовался я.
— Выбраковка, — вынужден был признать мистер Уэбб. — Древесина, поврежденная гнилью. Несмотря на самые строгие меры такое иногда случается. Но можете не беспокоиться. Скоро мы ее уберем.
— А куда?
— Кое-что может пригодиться на временные постройки, остальное, боюсь, придется продать на дрова.
— Временные постройки? — задумался я.
Черт, — молнией мелькнуло у меня в голове — нам же нужны будут склады для хлопка. Хотя бы временные, пока мы отладим логистику…
— А сколько простоят эти временные постройки?
— Смотря, что вы собираетесь делать. Скажем, построй мы из них корабль, он прослужил бы лет шесть, или в лучшем случае восемь. Дом может простоять и больше, но жить в нем будет не слишком комфортно. А
