Его маленькая Кнопка - Мотя Губина
— Рыдает? — переспрашиваю, но девушка уже машет рукой в сторону коридора.
— Кабинет 207. И… удачи.
Егор идёт за мной, его шаги тихие, но уверенные. По пути ловлю взгляды сотрудников: кто-то шепчется, кто-то прячет улыбку. Видимо, Катя успела всех «порадовать» своим настроением.
Стучу в дверь с табличкой «К. Петрова». Ответа нет. Открываю без разрешения.
Катя сидит за столом, уткнувшись лицом в ладони. Вокруг — смятые салфетки, пустые стаканы из-под кофе, рассыпанные скрепки. Её идеальная причёска съехала набок, чёрная тушь размазана до щёк, а красная помада оставила след на подбородке. Она поднимает голову, и я вижу опухшие от слёз глаза.
— Юля? — её голос хриплый, будто она кричала часами. — Зачем ты… Он тебя прислал⁈ Значит, сам даже извиниться не может⁈
— Кать, — осторожно подхожу ближе, — он не присылал. Я сама пришла.
Она фыркает, вытирая лицо новым комком салфетки.
— Ну конечно. Самый простой способ — отправить сестрёнку, — отвечает она, сморкаясь в салфетку. — Просто сбежал, как всегда…
— Он не сбежал, — перебиваю, чувствуя, как раздражение начинает пульсировать в висках. — Он напился вчера. Рыдал. Говорил, что любит тебя.
— Чушь! — отрезает она и тут замечает Егора, который остался у двери, скрестив руки на груди, словно охраняя наш разговор от посторонних. Катя резко оборачивается ко мне.
— Это кто?
— Егор, мой… друг.
— Друг, — повторяет она с сарказмом. — Ну хоть у тебя всё в порядке с личной жизнью.
Егор молчит, но я вижу, как его пальцы слегка сжимают предплечья.
— Кать, давай поговорим, — сажусь напротив, отодвигая стакан с засохшим кофе. — Серёжа… он не хотел тебя обидеть.
— Не хотел? — она вскакивает, опрокидывая стул. — Он забыл дату свадьбы! Я всё планировала месяцами, а он… купил билеты на море! На наш медовый месяц! И даже не спросил!
— Он хотел сюрприз, — пытаюсь вставить, но Катя перебивает:
— Сюрприз? — она смеётся, и звук этот режет слух. — Ты знаешь, сколько я потратила сил? Выбрала зал, меню, платье… Всё должно было быть идеально! А он… — голос её срывается, — он испортил всё!
— Он не хотел! — встаю, чтобы быть с ней наравне. — Он просто… он другой. Хороший репортёр — да. Но дома… Он же тюфяк тюфяком. Всегда рассеянный. Он ещё ради тебя старается всегда. Пойми, он не сможет быть идеальным.
— А я просила идеала? — она тычет пальцем себе в грудь. — Я просила чуть-чуть ответственности! Чтобы он не исчезал на три дня, когда мы выбираем цветы!
Сердце сжимается. Вижу в ней себя — ту самую Юлю, которая боится потерять контроль. Но Серёжа… он не Егор. Он не умеет быть «правильным».
— Кать, — осторожно касаюсь её руки, — ты же знаешь, какой он. Ветер. Шум. Хаос. Но он… он делает тебя живой.
Она дёргается, как от ожога, и вдруг начинает плакать — тихо, без истерик. Слёзы катятся по щекам, смывая остатки макияжа.
— Я так устала… — шепчет она, — всё время быть сильной. Всё время исправлять его ошибки… А он… он как ребёнок!
— Он любит тебя, — говорю мягко. — Да, он ветер в голове. Да, он забывает о деталях. Но он купил тебе кольцо, о котором ты мечтала. Помнишь? Ты говорила, что такое только в журналах видела…
Катя замолкает, сжимая салфетку. Её плечи дрожат.
— Он… он назвал меня истеричкой, — шепчет она. — Сказал, что я зануда.
— Он дурак, — соглашаюсь. — Но ты же знаешь — он не умеет говорить, когда злится.
В кабинете повисает тишина. Егор поворачивается, ловя мой взгляд. Я киваю, и он подходит к столу.
— Катя, — говорит он мягко, будто разговаривает с испуганным зверьком, — мужчины… они иногда думают, что романтика важнее планов.
Она поднимает на него красные глаза.
— Романтика? Он купил билеты на море в сезон штормов!
— Но он купил их, — Егор улыбается, и в этой улыбке — понимание. — Он хотел сделать вам обоим приятное. Но он не учёл, что для вас важно контролировать каждый шаг. Вы — перфекционистка. Он — мечтатель. Поэтому хотел, чтобы вы вдвоём убежали от всего. Даже от идеалов.
Катя замолкает, её взгляд блуждает по столу, будто ищет ответ в хаосе. Потом бросает взгляд в зеркало и вздрагивает от увиденного отражения. Торопясь, распускает вьющиеся каштановые локоны, а потом собирает прическу обратно. Теперь уже, как всегда, идеальную.
— А если он снова ошибётся? — спрашивает она, и в голосе — детская неуверенность.
— Тогда вы будете ругаться, — говорю я. — Плакать. А потом… снова попробуете. Потому что любите.
Тишина. За окном гудят машины, где-то в коридоре смеются сотрудники. Катя медленно вытирает лицо, оставляя на салфетке чёрные разводы.
— И что мне делать? — её вопрос звучит как детский лепет.
— Дайте ему шанс, — говорит Егор. — Но не требуйте извинений.
— Но и я не хочу извиняться.
Мы с Егором переглядываемся, и уголки его губ поднимаются в понимающей ухмылке.
— И не надо. Просто поговорите — только вы и он. Выясните всё. Поймёте, сможете ли вы быть вместе несмотря ни на что.
— Если бы всё было так просто… — Катя вытирает щёку, оставляя новый развод туши.
— Мы что-нибудь придумаем, — улыбаюсь я.
Катя со вздохом кивает, не говоря окончательное ни да, ни нет. А потом выпроваживает нас в коридор — её работу никто не отменял.
Когда выходим из офиса, Егор берёт мою руку. Его пальцы тёплые, а в глазах — тихая гордость.
— Ты была великолепна, Кнопка, — говорит он.
— Спасибо, — шепчу, чувствуя, как дрожь, наконец, отпускает. — Я… я боялась, что она не согласится.
— Ты дала ей то, чего ей не хватало, — он останавливается у лифта. — Надежду.
Лифт приезжает, двери открываются с мягким звоном. Заходим внутрь, и я ловлю своё отражение в зеркальной стене: растрёпанные волосы, красные глаза. Но где-то глубоко — искра облегчения.
— А что если Серёжа опять всё испортит? — спрашиваю, глядя на Егора.
— Тогда мы придумаем новый план, — он улыбается. — Вместе.
И я верю. Потому что с ним даже хаос кажется управляемым.
Глава 29
Помощь брату
На следующий день мы начинаем операцию «примирить влюблённых». Для конспирации решили никому из них не говорить, что мы задумали.
Мы с Егором прячемся за углом старого книжного магазина, наблюдая, как Серёжа в смятой рубашке топчется у входа в кафе — подруга Кати из офиса позвонила ему и попросила о встрече, якобы чтобы передать от Кати какие-то документы. Ведь фирма, в которой работает мой брат, сотрудничает с их агентством. Мой брат явно недоволен, но поделать ничего
