Избранная для магната с планеты Аксилор - Ксения Хоши
На подносе лежит записка. Свернута, но по продавленным следам на бумаге видно, что от руки. Замираю, не зная, читать или нет. Нет, понятно, что читать. Просто страшно. Я ведь уже нафантазировала себе её содержание.
28.
Весна
Таки открываю записку.
«Ты такая сердитая, что я не решился пригласить тебя обедать. Но поесть тебе нужно. Фото уже в твоей папке. Проверь сетевые подключения. Т.»
Тьфу ты! Ну и поем, значит.
А на что я надеялась? На романтическое приглашение посмотреть на звезды?
Бред! Весна, возьми себя в руки!
Я быстро запихиваю еду в рот и сажусь за стол. Запускаю терминал. Действительно — в сетевых подключениях есть папка с названием «Весна», а в ней пара сотен изображений!
У меня загораются глаза, и я принимаюсь их открывать.
Немного разобравшись, в какой последовательности они представлены, открываю первую партию на голоэкране. Символы — знакомые, полузнакомые, редкие, и совершенно новые.
Как можно медлить, когда передо мной — сокровища Эйри?
Тут на месяц работы, если не больше!
Принимаюсь за работу и ныряю в неё с головой. Пальцы летают по сенсору, голосом в микрофон наговариваю расшифровки. Я в потоке. Всё вокруг исчезает.
Спустя несколько часов активной работы, я отрываюсь от процесса с квадратной головой и усталыми глазами. Нет, однажды я справлюсь. Просто этот процесс оказывается куда более трудоемким, чем я ожидала.
Вечером в дверь стучат.
Я нехотя отрываюсь от разглядывания фото и иду открывать. Клацаю по сенсору, дверь отворяется.
На пороге Трой.
— Тебе… что-то нужно? — спрашивает он.
— Кроме того, чтобы меня отвезли к саркофагу, — я не забыла утренней ссоры. — Ничего.
— Тебя не отвезут к саркофагу, — холодно парирует он. — Я уезжаю на неделю. Что-то понадобится — обращайся к Энсу. Пока меня нет, он главное лицо в поместье, мои глаза и руки.
— Те самые, которые блуждали по моему телу в душе? — вздергиваю бровь.
Взгляд Троя становится темнее грозовой тучи.
— Нет, те — могут быть только мои, — отрезает он. — Энс решает все вопросы здесь. Если что-то нужно, попроси его.
— И он отвезет меня к саркофагу? — Я складываю руки на груди и чуть улыбаюсь.
— Он проинструктирован этого не делать, Весна, — скрипит Трой. — А сейчас мне пора в космопорт.
Он уходит. А я возвращаюсь в комнату и снова сажусь за переводы.
Проходит день. Потом второй. Я не замечаю, как спускается ночь и как снова встает солнце. Сплю урывками.
Таинственные знаки складываются в слова, из них вырастают фразы. Но эйрианский язык — очень описательный. В нем много обтекаемых формулировок, поэтических метафор. Так что смысл можно получить только с учетом контекста.
Поэтому мало расшифровать одно предложение для понимания сути, надо расшифровать — всё.
Энс сразу понял, что я не буду спускаться в столовую, поэтому исправно приносит мне еду три раза в день. Я питаюсь на автомате. В голове только линии, значки, корневые конструкции, идиоматические обороты.
Я на своём месте. Я в том, ради чего дышу. Первые двое суток я ловлю чистейший кураж от работы, а на третий в душу просачивается разочарование. И раздражение.
Раньше я просто пропускала символы, которые не могла разобрать, а теперь понимаю, что без них не складывается смысл. И их не разобрать, потому что качество фото не позволяет.
Где-то засвет. Где-то свечение материала стирает контуры символа. Где-то камера стояла под углом, и на рельеф падает тень. А где-то — просто банальное размытие. Рука дрогнула. Или луч преломился.
— Энс, могли бы вы связаться с Кейсаром? — спрашиваю я, когда Энс приносит мне четвертый завтрак.
— С какой целью, ксинта Данич? — услужливо говорит помощник Троя.
— Хочу попросить его сделать более четкие снимки, — отвечаю честно.
— Я могу связать вас, но это бесполезно, — Энс вежливо разводит руками. — Фотографирующего оборудования достаточного качества на раскопках уже нет.
— Пусть хоть на коммуникатор сфотографирует! — я не выдерживаю. — Ну неужели никакой возможности нет получить более четкие снимки?
— Мне жаль, ксинта Данич, — обтекаемо отвечает Энс и уходит, оставив мне поднос с едой.
Черт!
Я смотрю на непереведенные символы и сжимаю кулаки. Без живого контакта это бесполезно.
Я ем, откинувшись на спинку кресла.
Нет, так не пойдёт. Это — как смотреть на фото любимого человека, но не иметь права дотронуться. Мне нужно быть там. Мне нужно стоять перед саркофагом. Увидеть. Разглядеть все своими глазами. Почувствовать его.
Я знаю, где это. Я запомнила всё. Трой меня туда не пустит. Но я доберусь сама.
И я начинаю продумывать, как.
Троя все ещё нет — это очень на руку. Гравикар с зелеными элементами так и стоит на взлетной площадке. Внутри точно есть навигатор. Мне нужно лишь забраться в машину и отправить её по запрограммированным координатом.
На шестой день я готовлюсь привести свой план в исполнение. Энергия кипит. Пальцы зудят от желания взять блокнот и продолжить перевод на раскопках.
Я переживу без нежности Троя. Сердце только делает вид, что не болит, но слезы на глаза больше не наворачиваются.
Вечером на шестой день я откладываю планшет, проверяю рюкзак и надеваю один из своих нанотроксовых комбинезонов для экспедиций.
Я смотрю на себя в зеркало. В глазах решимость. Сегодня я намерена добраться до саркофага. Сама.
29.
Весна
Я дожидаюсь вечера. В теле покалывание от предвкушения. И мандраж. У меня есть только один шанс сделать все правильно.
Я выхожу из комнаты и иду в столовую. На самом деле я не знаю, где искать Энса, но предполагаю, что он сам меня найдет, если я
