Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
Я старался делать вид, что внимательно слушаю спор о рунах, кивая в такт речи Маркуса. Но всё моё внимание было приковано к правой ноге. Я чувствовал, как нога Изабеллы, застенчивая и в то же время невероятно настойчивая, начала своё путешествие. Сначала лишь легкое прикосновение ботинка к моему. Затем, миллиметр за миллиметром, она начала оказывать мягкое, но недвусмысленное давление. Она не отодвигалась, а, наоборот, всё сильнее прижималась своей лодыжкой к моей, словно пытаясь установить тайный физический контакт, пока все были заняты разговорами.
В голове у меня стучало: Вот чёрт. Лана, я ничего не делаю. Она сама ко мне ползет. Твоя кровь сейчас взбесится, и я взорвусь, как тот самый перезрелый арбуз Лео. А на лице я старался сохранять выражение вежливого интереса к магическим теориям, будто единственное, что меня волнует в этой жизни, — это третичный резонанс рунических вязей.
Вечер тянулся медленно и, если быть честным, довольно уныло. Все были погружены в свои узкоспециализированные диалоги. Я сидел, изображая интерес к спорам о рунах и светским сплетням, в то время как всё моё существо было сосредоточено на правой ноге, которая продолжала принимать ласки ноги Изабеллы. Это было странное, неловкое и откровенно скучное испытание.
Наконец, чаепитие подошло к концу без каких-либо ритуалов, посвящений или таинственных обрядов. Всё оказалось до банальности просто — собрались, поговорили, выпили чаю. Мы начали подниматься, чтобы покинуть уютную гостиную.
И тут, неожиданно даже для себя, я вспомнил о своей первоначальной цели.
— Кстати, — произнёс я, обращаясь в пространство. — Кейси подарила мне чёрный перстень. Я его надел, а недавно он просто… разрушился. Есть ли у него замена?
Маркус, один из парней-рунологов, фыркнул.
— Пфф. Слышали? Надел перстень от Кейси. Так ещё и умудрился разрушить его. Смешной, — он покачал головой, и по комнате снова пробежал сдержанный смех. Все быстро вернулись к своим разговорам, не придав моим словам никакого значения.
А что я сказал смешного? — промелькнуло у меня в голове с лёгким раздражением. Казалось, для них это было такой же нелепостью, как если бы я заявил, что сломал скалу голыми руками. — А Алена… почему она молчит? Она же знает, что на мне был перстень.
Но тут тихий, дрожащий голос раздался прямо у моего плеча. Это была Изабелла.
— Это… это правда? — спросила она, и в её голосе не было и тени насмешки, только тревога.
— Эмм. Да, — подтвердил я, глядя на её внезапно посерьёзневшее лицо.
Изабелла нахмурилась, её розовые брови сдвинулись. Она смотрела на меня так, будто видела впервые.
— В таком случае… Вы должны были умереть, — прошептала она. — Иначе… иначе как перстень мог разрушиться? Я… я мало что знаю о них, но это… это ненормально. Вам лучше спросить у самой Кейси… — она потупилась, снова играя своим локоном, но теперь от смущения. — Я… я сама могу у неё спросить, если хотите.
— Благодарю, Изабелла, — искренне сказал я, кивая. Её слова, в отличие от смешка других, засели в сознании колючкой. Должен был умереть. Вечер, начавшийся так скучно, внезапно приобрёл новое, тревожное послевкусие.
В принципе, это логично, — пролетела мысль, пока я шел по пустынному коридору. — Лана же меня тогда реально убила. Этот перстень, видимо, был каким-то индикатором… или чем-то вроде якоря. Но меня смущало другое. Для чего вообще он был нужен? И… почему Алена, когда я об этом заговорил, так странно потупилась и не смотрела на меня? Словно знала что-то, но не хотела говорить.
Мы попрощались с клубом довольно быстро и без особых церемоний. Я вышел из потаённой комнаты, и как только дверь закрылась за моей спиной, на меня обрушилась настоящая волна жара. Он был уже не просто «приятным теплом» от крови Ланы, а чем-то тяжёлым, давящим, выжимающим все силы. Я шагал, держась за стены, и мой мозг лихорадочно пытался сообразить.
Я не понимаю, какого чёрта происходит. Если бы это была просто ревность Ланы, то её кровь бы уже успокоилась. Но жар не проходит… Неужели?.. Я и вправду заболел?
Голова кружилась, в висках стучало. Я был абсолютно уверен, что у меня 37.1 — не больше. Просто лёгкая простуда после разговора и занятия под дождем. Иначе откуда бы такая слабость и это ощущение, будто тебя переехал гружёный магический фургон?
Я почти доплёлся до своего общежития, уже видя вдали спасительную дверь, как вдруг заметил, что ко мне навстречу бежит Лана. Её лицо было не злым, а испуганным.
Увидев моё состояние, она не стала ничего выяснять. Она тут же подхватила меня под руку, взяв почти весь мой вес на себя.
— Я и забыла, что парни такие чувствительные к температуре, — с упрёком себе сказала она, помогая мне идти. — Иначе прибежала бы раньше. Я уже приготовила лекарство. Идём скорее.
— Я… да чуть-чуть хреново… — попытался я бодриться. — Просто полежу…
— Полежишь, полижешь, что угодно, но только после того, как выздоровишь, — отрезала она, и в её голосе сквозила неподдельная забота.
Я слабо улыбнулся, глядя на её хмурое личико.
— Всё нормально, Ланочка. Я уже один раз умер. Так что…
Я не успел договорить. Сознание поплыло, края зрения начали смыкаться в чёрный туннель. Последней более-менее ясной мыслью было: Походу, далеко уже не 37.1…. А потом всё поплыло, и я полностью отключился, доверившись её крепким матриархальным рукам.
извините… аххаха… сука… концовка убила… простите… — _-
4 октября. 09:00
Сознание вернулось ко мне медленно и неохотно. Первым, что я ощутил, была тупая, ноющая боль во всём теле, словно меня переехал отряд марширующих гоблинов. Я лежал, уставившись в белый, безликий потолок, и смутно понимал, что комната, в которой я нахожусь, не моя. Слишком стерильно, слишком тихо и пахнет травяными антисептиками. Палата.
Я с трудом повернул голову. На прикроватной тумбочке стояла ваза с фруктами, лежало несколько аккуратно завёрнутых сладостей и… конверт. Бумага была плотной, дорогой, с лёгким, едва уловимым ароматом её духов.
Собрав волю в кулак, я протянул руку. Пальцы дрожали. Я взял конверт и с трудом развернул его. Голова закружилась, буквы поплыли перед глазами, но я заставил себя сфокусироваться.
Роберт,
Если ты это читаешь, значит, врачи не обманули и ты, наконец, пришёл в себя. Не смей меня ругать за то, что тебя сюда упекли. Ты горел так, что я боялась прикоснуться, а эти болваны-целители сначала полдня
