Лесовички. В поисках Громыхи - Татьяна Смирнова
– Заяц, – снова послышался сонный голос зайчихи. – Да проснись же, заяц. Ты сегодня ужасно храпишь. Не надо было есть на ночь столько морковки. Спит как убитый, да что ж ты будешь делать…
– Хр-р-р-р, – воскликнула Ясенка в последний раз, притихла и замерла́, вжавшись в дверь и выжидая.
– Другое дело… – пробормотала зайчиха, и вскоре из спальни было слышно только посапывание и присвистывание. Ясенка и Кляква невесомо шлёпнули друг друга по ладошкам. У них получилось!
По тёмной спальне они передвигались всё так же на носочках, останавливаясь каждый раз, когда сопение зайца и зайчихи вдруг утихало. Ясенка чувствовала, как колотится её сердце, – ей казалось, что этот звук такой громкий, что его слышат даже зайчата, схоронившиеся под ковриком в детской.
Чего Ясенка и Кляква совсем не ожидали, так это того, что заячья спальня окажется полна препятствий, как самая настоящая злодейская ловушка! Не бывает таких спален у простых зайцев, которые никогда в жизни не задумывали похитить какую-нибудь сердитую лесовичку, затаив на неё древнюю, как лес, обиду. Острые ежевичные шипы, осколки глиняного горшка, сеть с запутавшимися в ней бабочками, чешуйки шишек, на которые так больно наступать босыми лапками, – чего только не было на полу этой спальни! Пусть лесовички и видели в темноте лучше какой-нибудь белки или ежа, а всё-таки до сов и летучих мышей им было далеко. Ясенке и Клякве приходилось щуриться что есть мочи, чтобы не пораниться, не задеть ненароком что-нибудь грохочущее и шумное, не свалиться, запнувшись о предательски растянутую верёвку.
Заяц и зайчиха спали на охапке прошлогодней листвы, что за год успела слегка сопреть и теперь скорее напоминала труху. Ясенка заметила, что заяц дрожал во сне. Это потому, что он совершил преступление и теперь его мучит совесть. «Или от холода», – снова вклинился её внутренний голос.
Заячья лапа болталась в воздухе. Ясенка подкра́лась поближе. Что-то в этой лапе не давало ей покоя. Ясенка вытащила из кармашка скомканную бересту́ и уголёк и перерисовала заячью лапу, сохраняя пропорции. Когда они вернутся на место преступления, она непременно сверит свой рисунок с той вмятиной, что осталась на двери Громыхиного дома. Сомнений в том, что вмятина была размером точь-в-точь с зайцеву лапу, у Ясенки почти не было, но всё-таки будет куда удобнее, если они загонят зайца в угол такими доказательствами, от которых ему не отвертеться. Немного подумав, Ясенка зарисовала и зайчихину лапу тоже.
Ясенка осмотрела пол рядом с тем местом, где спали зайцы, надеясь увидеть хоть одну заячью шерстинку, чтобы затем сравнить её с той, что на тряпочке разглядела Кляква. Но сколько бы Ясенка ни высматривала, как бы много мусора ни валялось на полу, шерстинок там не наблюдалось. «Серьёзно относятся к тому, чтобы не оставлять улик», – мысленно отметила Ясенка. Но ей жуть как нужна была эта шерстинка!
Вдруг Ясенка увидела комара. Комар зудел и примерялся, как бы получше укусить зайца в бок. И тогда Ясенка решилась на невероятное! У неё были считаные секунды, задуманное предприятие требовало от неё необычайной ловкости и не оставляло права на ошибку. Она подобрала́сь поближе к зайцу, затаив дыхание, и в тот самый момент, когда комар вонзил свой хоботок в заячью шкурку, Ясенка дёрнула зайца за шерстинку. На мгновение ей показалось, что всё пропало. Сейчас заяц проснётся и поднимет крик. Но заяц дёрнул лапой, отгоняя комара, и перевернулся на другой бок, не открывая глаз. Комар улетел. Заяц и зайчиха мирно сопели. Ясенка держала в лапке заветную шерстинку.
– Ну что ты там? – шепнула Ясенка.
Кляква отважно пробиралась через горы скорлупок, картонок и кочерыжек, всматриваясь в каждую подозрительную тень, надавливая лапкой на каждый уголок, напоминающий место, где мог бы начаться тайный ход, – но Ясенка видела, что Кляква расстроена. Ни следа, ни подозрительного движения, ни Громыхиного кряхтения.
«Если бы я была зайцем, – спросила себя Ясенка, – где бы я спрятала что-то очень ценное, что-то, чего никто не должен найти? Может быть… здесь?»
На неприметной полке в дальнем углу стояла шкатулка. Потемневшая от времени или от дождей, с резными мухоморами на крышке – такая, словно создана была для хранения вселенских тайн и важных улик. Ясенкина шёрстка вздыбилась: такое всегда случалось, когда Ясенку одолевало нехорошее предчувствие. Затаив дыхание Ясенка поддела крышку коготком, приподняла́ её – и в следующее мгновение по заячьей спальне разлетелся ужасающий крик.
– Дорогая!
– А? Что? Пожар! Грабят!
– Дорогая, э-э-это снова они!
– Лесовички-хулиганки, шаритесь по чужим спальням? Сейчас я вас поймаю!
Стук. Грохотание. Заячьи лапы забарабанили по полу.
«Бежать, – подумала Ясенка. – Бежать сейчас же. Спасать улики».
Но она не могла пошевелить и лапкой. Даже уши её застыли и не дёргались.
– Что ты натворила?! – вдруг прошептала Кляква над самым её ухом. Только тогда Ясенка поняла, что это она. Это она кричала.
И в следующее мгновение кто-то – Кляква, прекрасная лохматушка, – схватил её за плечо и поволок за собой. Ясенка вцепилась в шкатулку так, что мухоморная шляпка больно вре́залась в её лапку. «Бежать-бежать-бежать, – стучало у неё в голове. – Шкатулка-шкатулка-шкатулка. Держать, держать крепче».
Ветви крушины хлестали их по мордочкам, запутывались в шёрстке, норовили уколоть ухо или поцарапать глаз. Холодные капли срывалась с листвы и затекала за шиворот, ягоды падали и стучали по макушкам, словно круши́новый град. За́росли казались бесконечными. Ясенка хотела обернуться: нет ли за ними погони, ведь от быстрого бега у неё заложило уши и она не слышала ни единого звука, кроме собственного пыхтения. Кляква сжала её лапку ещё сильнее – и наконец перед ними забре́зжил просвет. Последний рывок – и они оказались на полянке.
За их спиной разъярённо верещала зайчиха.
Глава восьмая,
в которой находятся неопровержимые улики
Они бежали и бежали, пока не выбились из сил, пока деревья вокруг них не показались незнакомыми и чужими, пока единственным звуком не стала трель соловья, пока не почувствовали, что их лапки не пронесут их больше ни шажочка.
– Что это было? – строго спросила Кляква, уперев руки в бока. – Ты сломала наше прикрытие! Мы больше никогда не сможем обхитрить зайчиху и пробраться в их логово! Нам ведь вот столечко оставалось, чтобы что-то найти! Если на секундочку предположить, что ты и этот твой дурацкий Альберт правы и зайцы действительно замешаны в похищении…
Ясенка виновато кивнула.
