Лесовички. В поисках Громыхи - Татьяна Смирнова
– Считайте, что это дело уже раскрыто, мои предприимчивые! К нашему счастью, преступник был неопытен и оставил улики на самых видных местах. Видите этот крем от морковного пирожного на столе, и крошки от овсяного печенья, и следы от неподстриженных коготков по всему полу?
Ясенка и Кляква кивнули.
– Всё очевидно! Заяц при содействии зайчихи похитил Громыху, чтобы получить выкуп в двести морковных пирожных. Следы на полу абсолютно идентичны когтям, которые вы обычно можете найти на заячьих лапах. Вероятно, зайцы долго ходили кругами и спорили, – обратите внимание на узор из крошек от печенья. Печенье свидетельствует о страшном испуге Громыхи и о возможных угрозах. То же самое и клякса. Крем из пирожного – это заявление преступников об их требованиях. Прекрасно, прекрасно, всё сложилось воедино! Всем известно, как зайцы обожают морковные пирожные.
– Что за ерунда? – фыркнула Кляква. – Зачем зайцу понадобилось бы похищать Громыху?
– Как, мои неосведомлённые, разве вы не слышали об ужаснейших ссорах и конфликтах, которые возникали между зайцем и Громыхой то и дело? Чего стоит только тот раз, когда Громыха окатила его желудёвым кофе. А недавно синица-осведомительница принесла мне на хвосте, что заяц, пробегая мимо Громыхи, бросил в неё шишкой, а Громыха пообещала оторвать зайцу всё тот же, если позволите, хвост.
– Не может быть! – отозвались Ясенка и Кляква: Ясенка – потрясённо, Кляква – с недоверием.
– А теперь поспешите, мои дорогие, поспешите. Всё в ваших руках! Бегите в заячье логово, застаньте преступников врасплох, предоставьте неопровержимые доказательства, вы́зволите Громыху и верните же себе доброе имя и место в лесу. А мне, мои драгоценные, не надо никакой славы и признания. Так что можете даже и не говорить никому, что я вам помогал.
И с этими словами Альберт помахал шапочкой и скрылся в щели в стене. Ясенка проводила его восторженным и благодарным взглядом. Какой же он был хороший, её мышонок! Бескорыстный… и абсолютно гениальный.
Не раздумывая ни секунды, она выбежала из дома. На мгновение ей показалось, что запах мокрой шерсти, который она чувствовала на пороге дома Громыхи этим ужасным утром, стал сильнее.
Глава шестая,
в которой Ясенка пускается в погоню, а мы знакомимся с заячьим семейством
Ясенка мчалась к заячьему жилищу. Как же она сама не догадалась! Заяц! Недаром в последнее время он ходил какой-то притихший. Ясенка подумала было, что тот заболел, объевшись неспелых желудей, но это было так недальновидно с её стороны! Кто-кто, а она точно должна была предположить, что что-то здесь нечисто. Конечно, заяц просто затаился, чтобы не привлекать лишнего внимания. Чтобы, когда он похитит Громыху и потребует за неё выкуп в две сотни морковных пирожных, никому бы и в голову не пришло, чьих это лап дело. Хорошо, что у них был мышонок Альберт, гениальный детектив, которому одного лишь взгляда на место преступления хватало, чтобы провести блестящее расследование и прийти к абсолютно точным выводам.
Ясенкины лапки проваливались в грязь, и она то и дело поскальзывалась на промокшем под дождём мху – но нельзя было медлить ни секунды.
– Стой! – услышала она за спиной голос запыхавшейся Кляквы. – Стой, ты куда?!
– Тихо! – шикнула Ясенка, отплёвываясь от дождевых капель. Кому вообще придёт в голову вести разговоры под дождём? – Ты что, не слышала, что говорил Альберт? Нам нужно найти зайца и вывести его на чистую воду, пока не стало слишком поздно.
Холодная капля упала ей прямо на нос, и Ясенка чихнула. Чистой воды, признаться, было слишком много для одного вечера. Кляква наконец догнала́ Ясенку и схватила её за лапку, вынуждая остановиться. Ясенка недовольно посмотрела на Клякву. Ну? Что ещё скажешь, лохматушка?
– Ночь на дворе. В норе все давно уже спят. Представляешь, что скажет зайчиха, если мы разбудим зайчат? Да бойкот тебе мёдом покажется!
– Вот именно! Они спят и совсем не ожидают непрошеных гостей. А тут мы раз – и появляемся на его пороге посреди ночи! И тогда ему никуда от нас не деться.
– Да с чего ты взяла, что это заяц? Он же трусливый и боится даже упавшей шишки. А от Громыхи у него вообще началось заикание.
– Альберт сказал, что…
– «Авбевт фказал, фто», – пробубнила Кляква. – Откуда ему вообще знать? Появился непонятно откуда – и сразу умничать.
– Будешь дразниться – столкну тебя в лужу, – пообещала Ясенка. – Альберт очень умный! Гениальный. Ему лучше знать. Тем более ты же слышала: заяц с Громыхой поссорились накануне из-за шишки и хвоста.
– Я ничего не слышала, – буркнула Кляква. – И ничего своими глазами не видела. Да и ты тоже. Мы это знаем со слов Альберта. А сказать я и сама много чего могу. К тому же вспомни шерстинку, которую мы нашли на тряпочке. Не очень-то она похожа на заячью шерсть… А рисунок? Надо искать рисунок!
– Пока ты сомневаешься, – отрезала Ясенка, – Громыха наверняка сидит у них в подвале, заваленная гнилыми морковками. То-то она обрадуется, узнав, что ты не спешила её спасать.
Кляква поджала губы.
– Делай что хочешь, – сказала она. – Вот увидишь, что я права и твой Альберт – шарлатан и пустышка.
Но зачем-то всё равно увязалась за Ясенкой. Наверное, чтобы потом сказать: «Я же говорила».
Заяц с семьёй поселились в зарослях круши́ны. Когда Ясенка и Кляква приблизились к кустам, Ясенка сделала знак замедлиться. Их лапки слишком громко чавкали по намокшей под дождём земле, да и сами лесовички запыхались от бега, а заячий сон такой чуткий, так легко его нарушить одним неосторожным чваканьем или вздохом.
– Затаимся на одну секунду или две, – шепнула Ясенка.
– Что ты хочешь сделать? – с волнением в голосе спросила Кляква.
– Увидишь. А теперь помолчи немного.
Ясенка сосчитала мысленно: раз, два, три. Подождала́, пока выровняется дыхание. Прислушалась: вот теперь ни единого лишнего шума, иногда только стрекочет сверчок. Но все в лесу к этому привычные и засыпают под его стрекотание быстрее, чем от любой колыбельной. Ещё одно мгновение… Ясенка сделала страшные глаза, пытаясь показать Клякве, чтобы та была начеку, но Кляква уже отвлеклась на травинку, которую где-то сорвала́ и теперь нервно покусывала, а на Ясенку вовсе не смотрела. Так даже лучше. По крайней мере, не будет мешаться.
– Нашла! Нашла Громыху! Вот он, коварный похититель! – завопила Ясенка во всё горло. Она увидела, как
