Вань, я не Яга! История попаданки - Елена Ха

— Как какую? Рыженькую, зеленоглазую девушку. Ты ее в плену держишь. Я вчера ее здесь видел!

— Померещилось тебе, касатик. Ты вчера вбежал и о косяк головой приложился, да так крепко, что сознание потерял. Нет здесь никого, окромя меня и кота. И того я на улицу выгнала, он тебя сожрать так и норовил.

Ваня побледнел. Напугала я его, этого и добивалась. Не пара мы с ним. Пусть уже возвращается в свою царскую жизнь. Нечего тут бродить да сердечко мое бередить.

Парень тем временем меч свой поднял и заявил мне строго:

— Не верю я тебе, Ягиня Берендеевна! От Ульяны я не отступлюсь. Выведу тебя на чистую воду!

И гордо расправив плечи, вышел из домика, а разъяренный кот, почему-то весь в сухих ветках и листьях, вошел.

— В щи покромсаю… — грозно рыча, пообещал кот-яга.

— Делай что хочешь, — сказала я, присаживаясь к столу. Слезы уже текли по морщинистым щекам, голова сделалась вдруг неподъемной, пришлось подпереть ее руками.

Кот запрыгнул на стол, потерся о мои ладошки, подставляя башку для ласк.

— Ну, ты чего раскисла? Иди на озеро, глянь, он там, наверно, сейчас голый плавает, освежается после ночи, — посоветовала мне хитрая бабуся.

— Ты за кого меня принимаешь? — возмутилась я, а саму будто изнутри подкинуло, пришлось оправдываться, — Я за водой схожу, а то в ведре на донышке плещется…

Какое же это было великолепное зрелище! Подсматривать, конечно, некрасиво, но Ваня плавал как олимпийский чемпион. Его сильные руки легко, будто дельфины, взмывали над водой дугой и бесшумно погружались обратно. Сильный. Красивый. Мой!

Выйдя на берег, царевич продемонстрировал еще и свои крепкие, как орех, ягодицы. Когда он натянул на себя штаны, так и не повернувшись ко мне передом, я едва сдержала стон разочарования. Осознав, что шоу закончилось, я побежала обратно в домик.

— Ягиня Берендеевна, немедленно придумайте что-нибудь. Я хочу обратно свое тело!

— Ну, кажется, ты не только свое тело хочешь, но и чужое, мужское… — ехидно заметила бабуся и печально добавила, — Я перебрала в уме все зелья, что когда-либо готовила. Даже те, про которые только слышала. Ничего не подходит. Нужна магия посильнее…

— Какая? — с волнением спросила я, но ответить Ягуся не успела: в дверь решительно постучали.

Мы с котом в страхе переглянулись, будто нас застукали на месте преступления, а ведь мы у себя дома! Перед мысленным взором предстал разгневанный Гаврила с вилами в одной руке и факелом в другой. Хотелось притвориться мышкой и спрятаться за печкой. Мы с котом-ягой притихли, даже дыхание задержали.

Дверь снова затряслась под напором чьих-то ударов.

«Еще сломают…» — забеспокоилась я и громко проворчала:

— Кого там в рань такую принесло?

— Это Акулина. Я из соседней деревни. За помощью к тебе пришла, Ягиня Берендеевна.

У кота челюсть отпала. Смотрелось это комично.

— Заходи, если не с пустыми руками, — крикнула я, сдерживая смех.

Ягуся посмотрела на меня сердито.

— Доброе утро, хозяюшка! — кланяясь и подобострастно улыбаясь, поприветствовала меня полненькая миловидная брюнетка. Волосы ее были распущены и едва прикрыты красной косынкой. Белая, вышитая крупными алыми розами рубаха не мешала любоваться тяжелой полной грудью, пышная юбка с тремя воланами напомнила мне цыганский наряд.

Быстро окинув цепким взглядом чисто прибранный домик, гостья почему-то недовольно поджала губы и прижала к груди увесистый узелок.

«Аппетитная Пампушка», — подумала я.

— Чего надо? — умело изображая Ягусю, спросила я.

— Я соседка Гаврилы. Ты к нему вчера заходила, а сегодня у его Варьки их страшное пятно пропало. Это же ты чудо такое устроила?

Я от гордости забыла, что грудь у меня обвисшая, вперед ее выставила, нос с мухомором повыше задрала и важно заявила:

— Пустяки…

— Бабусенька, Ягусенька, — заюлила деревенская королева красоты, — А помоги и мне. Я в долгу не останусь.

Поставила на стол узелок, развязала, а там три банки меда, крынка со сметаной, колечко колбасы. У меня желудок сразу заурчал, как раненый бегемот, я ведь еще не завтракала. Кот тоже, заметив колбасу и сметану, облизнулся, усатая рыжая морда как-то сразу подобрела.

— Чего хочешь? — захлебываясь слюной, поинтересовалась я.

— Хочу замуж за Гаврилу. Я его давно обхаживаю. И по хозяйству предлагала помощь, и с девкой его готова была нянчиться. А он от помощи отказывается, угощения не принимает. Бирюк убогий…

— Так зачем тебе такой муж? — резонно спросила я.

— А ты его хоромы видела? Не изба, терем! А стадо, знаешь, у него какое? Десять коров! Богатый он и работящий. Я бы с ним жила припеваючи.

Мне не нравилась Акулина, она казалась мне меркантильной и злобной. То, как она говорила о дочери Гаврилы, особенно настораживало.

— И тебя не смущает его родимое пятно? А вдруг у вашего ребенка такое же будет.

— Если будет, я к тебе за помощью приду. А его лицо меня не волнует, лишь бы мы детей на пуховых перинах делали, — захихикала гостья.

— И даже чужая дочь тебя не останавливает? С Варей же придется общий язык искать… — продолжила я расспросы.

— Если ты мне приворотное зелье дашь, и я Гаврилу к рукам приберу, мне с этой девкой и разговаривать не придется. Будет у меня по дому батрачить, — самодовольно выдала мне свои планы Акулина.

— Приворотных зелий у меня нет! — отрезала я и стала завязывать узелок, чтобы вручить его обратно гостье.

— Ты забыла, старая, — возмутился кот, шлепнув меня по руке, когда я посмела колбасу от него отобрать, — Вон там, на нижней полке справа маленькая склянка. Там еще подписано «Любимая».

Акулина как услышала, глаза ее загорелись. Она без спросу подскочила к полке, склянку схватила и на выход. Уже перед дверью догадалась спросить:

— А как его принимать?

Я только рот открыла от такой наглости, а кот уже давал инструкции:

— Как придешь, закрой все окна и двери, и выпей все до капли. И сиди дома до завтра. На улицу только после рассвета