Килейский котел - Андрей Андросов
— К… колоритно. А пыль?
Республиканец перевел окуляр на горизонт, где даже при десятикратном увеличении с трудом можно было разглядеть крохотное бурое облачко.
— Какая-то Семья, скорее всего, — пояснил Брак. — Облако шагов сорок в высоту, а значит пылит гигатрак, причем не в одиночестве. Иначе бы мы с такого расстояния ничего не увидели. Если так подумать, странно, что «Глотала» снялся со стоянки ночью — обычно кочевники отбывают с помпой и шумом, ведь для Семьи посещение Ямы отнюдь не рядовое событие. Значит, можно предположить, кто именно их спугнул.
— Здесь же мирная территория, — удивился его собеседник. — Мне неоднократно говорили, что в Ржавой Яме конфликты между кланами строжайше запрещены. И на всей территории действует негласное правило…
— Кем запрещены? — с иронией перебил его Брак, — Самими кланами? Любой договор о ненападении держится лишь до того момента, пока не ударят первые баданги. И что будет дальше не сможет предсказать даже сам Тогвий. Надеяться на вояк Доминиона здесь еще бесполезнее, чем молиться в храме.
При упоминании святого республиканец машинально потрогал грудь, где под меховой курткой пряталась тонкая серебряная цепочка. Механик, не обращая на него внимания, выудил из сумки блокнот и принялся листать исписанные мелким, угловатым почерком страницы.
— Так, подковы, подковы… Ага, вот оно! — пробормотал Брак, найдя нужную страницу, — У Подков конфликты с Грязелазами, Зелеными и… Ну, это не интересно, из-за такого со стоянки ночью не снимаются. Где тут серьезное… Кровная месть, три уничтоженных трака… Ого!
Он хмыкнул, ведя пальцем по бумаге, сделал пометку грифелем и убрал блокнот обратно в сумку, под любопытным взглядом собеседника.
— Скорее всего, там пылят Черепахи, Дырявые Панцирники. У Подков с ними война на уничтожение из за давних разборок Патриархов, на одной стоянке им делать нечего. Особенно сейчас, когда из других гигатраков в Яме только «Дымный Чудила», а его в качестве арбитра никто в расчет не берет. Нет на «Чудиле» мощных баданг, да и Семья слабая. Вот и расходятся Подковы с Панцирниками заранее, чтобы не провоцировать. Вообще, еще это могли бы быть одни из Скорпионов, но ту семью с прошлого лета никто не видел. По слухам, сгинули в Жарке.
— И такое часто бывает?
— Что, кровная вражда? Часто… — скривился Брак. — Да и Семьи тоже пропадают, а то и целые кланы.
— А эта семейная вражда… За ней ведь стоит какая то кровавая история, или вроде того?
— Куда чаще за ней стоит давняя, всеми позабытая глупость, — грустно покачал головой Брак, не сводя глаз со степного горизонта, — Или дурная шутка, как в случае с Подковами.
— И какая же шутка способна насмерть рассорить между собой два клана дикарей? — с интересом спросил собеседник, — Я, признаться, с трудом могу себе представить…
— Две семьи, — поправил его калека. — Кланы ссорятся по совсем другим поводам. А шутка… Что хуже, когда тебя отымел люторог, или когда все вокруг верят, что тебя отымел люторог?
Республиканец на пару мгновений опешил, а потом расхохотался. Отсмеявшись, он протянул Браку руку для рукопожатия.
— Далготар Леборно. Мы с вами уже встречались накануне, в зале «Северной Чаровницы».
— Брак Четырехпалый, — пожал его руку механик, припоминая вчерашний вечер. «Чаровница», да… — Это ты рассказывал историю, как Лудо Хеллинг продавал северный ветер пустынникам?
— Да, это был я, — утвердительно кивнул Далготар, — А вы великолепно пересказывали Легенду о Поющем Острове в незнакомой мне обработке. Признаться, я удивлен, что в подобном захолустье…
— Ты, — поправил его Брак. — Оставь этикет на северном берегу, если собираешься общаться с вольниками и кочевниками. Иначе твою вежливость воспримут как слабость, обернут толстым слоем дерьма, посыпят презрением и вернут назад с процентами. Очки я бы тоже рекомендовал снять и забыть об их существовании.
— А вы… Ты хорошо в этом разбираешься, — заметил республиканец. Он потянулся было к дужке зрительного прибора, но одернул руку, — Откуда ты? С островов? Или с Талензы? Ты не похож на местного.
— С запада, — коротко ответил Брак. — Шаларис, городок в самом сердце лесов.
— Шеларис, Шаларис… Знакомое что то, — забормотал Далготар, вновь открывая газету, — Речье, речье, речье… О! Шаларис-Чебо!
Он поправил очки и с интересом вчитался в неровные строчки на желтоватой бумаге. Брак мешать ему не стал. Расстегнув куртку, он подставил прикрытую рубашкой грудь ледяному соленому ветру и с наслаждением задышал, чувствуя, как синева наполняет легкие. В последнее время ему нужно было много эйра.
— … в составе таких городов, как… Ага, вот. Объявили о формировании «Союза Вольных Городов Запада», тем самым… Независимость, граница… — Далготар поднял глаза на полураздетого механика, зябко передернулся и пояснил: — Сочувствую, но твой родной город пару недель назад подставился под бронированный кулак Доминиона. Союз Вольных Городов, ну надо же. Как будто доми потерпят у себя под боком нечто подобное.
Брак пожал плечами. Разговаривать о политике с незнакомцем на пароме, и тем более пытаться его в чем то убедить, он не собирался. Если Раскон считает, что время Союза пришло, значит оно пришло. Сам он в это влезать не собирался.
Со времен памятного похода на горже по бесконечным речушкам, и последующего бегства Брака из Талистры, они с фальдийцем не пересекались лично. Но письмами обменивались, да и кое какие совместные торговые дела вели, пусть и через посредников. Рыжий торговец не собирался разбрасываться людьми в разных уголках Гардаша, особенно теми, кому он мог доверять лично. А с Браком их связывало многое, от общей тайны до весьма интересных общих знакомых.
— Если они надеются отсидеться за реками, им стоило бы трижды подумать. Там полно факторий островитян, воздушному флоту Доминиона им нечего противопоставить, да и Север не откажется от своего куска, — не унимался республиканец. — Четыре года назад я лично посещал Птичью Лапу, и должен сказать, что с точки зрения…
— Зачем? — перебил Далготара механик. Словоблудие попутчика успело его изрядно достать. До берега оставалось меньше пятидесяти шагов, но терпеть безграмотный политический бубнеж не было сил.
— Что зачем? — не понял тот.
— Что ты
