Особенная девочка для властного Альфы - Людмила Александровна Королева
— Ну, как? Силы вернулись? — интересуюсь у мужа, а он удивленно смотрит на меня и не моргает.
— Она тебя реально понимает, — выдыхает он и качает головой. — Удивительно. У тебя особая связь с детьми.
— Будешь себя плохо вести, дочка будет отключать твою магию, — улыбаюсь я, а муж закатывает глаза.
— Вы у меня хулиганки.
Телефон Амурского начинает вибрировать. Артур одной рукой придерживает Соню, чтобы она не упала, второй рукой дотягивается до телефона, который лежит в стороне на диване.
— Да, Мирон. К тебе магия вернулась? Рад слышать. Какие новости? Понял. Спасибо, — Артур сбрасывает звонок, переводит взгляд на меня. — Твоя бабушка очнулась.
Я прижимаю руки к губам, радостный вопль рвется наружу, но боюсь ребенка напугать.
— Поехали к ней. Я хочу ее навестить! — оживляюсь я и переминаюсь с ноги на ногу.
— Сначала ты поешь, потом вместе поедем в больницу. Ты должна хорошо питаться. Не забывай о том, что внутри тебя растет Илюша.
— Илюша? — удивленно приподнимаю брови.
— Ты дочери имя придумала. Я придумал для сына. Все справедливо. Третьему ребенку имя будем выбирать вместе.
— Третьему? — я часто хлопаю ресницами. — Амурский, ты даже не дыши в мою сторону. Понял? Я не готова рожать каждый год.
— Мы возьмем у нашего Бори чудо-отвар, чтобы магия скутума на тебя не действовала. Только дочка у нас сильная, боюсь, отвар не сработает. Ты лучше с ней договорись, тебя-то она слушается.
— Ладно. Потом разберемся. Дай мне Соню, я ее покормлю, потом поедем к бабушке.
Артур отдает мне ребенка, поднимается с дивана, целует меня нежно. А мне урчать хочется. Люблю этого вредного волка.
— Пока будешь кормить дочку, я приготовлю нам завтрак, — говорит он и уходит на кухню.
— Спасибо вам, мои малыши, за помощь, — искренне благодарю Сонечку и Илюшу, и чувствую, как по венам у меня распространяется тепло.
Они меня понимают. Или не они, а их магия.
Я очень рада, что бабушка Лена пришла в сознание. Я хочу ее увидеть и поблагодарить за то, что она спасла меня. Ведь если бы пуля попала в мою голову, я бы, наверняка, превратилась в «овощ» или умерла. Ведь во мне очень мало волчьей магии. Даже если бы Илюша усилил мою регенерацию, на восстановление мозга потребовалось бы очень много магии и сил. А я не уверена, что моему организму хватило бы сил на такое сложное восстановление, я же не волчица.
Глава 28
Я нерешительно переступаю порог просторной светлой палаты. Стены выкрашены в голубой цвет, полы светлые, потолки белые. На окнах голубые жалюзи. Больницы у оборотней намного лучше, чем человеческие. У оборотней современное оборудование, есть и магические сканеры. Все создано с учетом особенностей этих невероятных людей.
Бабушка лежит с закрытыми глазами на кровати. Длинные белые волосы распущены. Выглядят они густыми, блестящими, ухоженными. Бабушка одета в белую ночную сорочку и по пояс укрыта белым одеялом. Морщинистые руки сложены на груди. Дыхание ровное и спокойное. Я смотрю на лицо женщины, которая спасла меня. Мне кажется, у нее стало меньше морщин. Бабушка заметно лучше выглядит. Будто на несколько лет помолодела.
Делаю еще один шаг и замираю. Боюсь потревожить ее покой. Но и уйти не могу.
— Чего крадешься? Я не кусаюсь, — говорит она и резко распахивает янтарные глаза.
Янтарный цвет постепенно угасает, и проявляется синяя радужка. Бабушка внимательно смотрит на меня.
— Привет, — шепчу смущенно.
— Что застыла, как не родная? Иди сюда, обниму.
Я подхожу, сажусь на кровать, а бабушка приподнимается и сжимает меня в своих крепких объятиях.
— Невредимая, — выдыхает она, ощупывая меня руками, а потом откидывается обратно на подушку.
Это что же выходит? Елена Андреевна за меня переживала больше, чем за себя?
— Как вы себя чувствуете, бабушка?
— Ну, ты чего выкаешь? Говорила же уже. На ты называй, — закатывает она глаза и цокает языком.
— Как ты? — исправляюсь я.
— Благодаря магии правнука исцелилась и помолодела. Хоть завтра под венец, — она подмигивает мне, а я улыбаюсь.
— Спасибо тебе большое за то, что спасла меня, — благодарю ее и сжимаю теплую морщинистую руку.
Бабушка поднимает другую руку, проводит пальцами по моей голове, заправляет мне за ухо локон каштановых волос.
— Ну, а как иначе? Ты же моя малышка. Эти мужики окаянные только и делают, что жизни друг другу портят. Из-за их войны я лишилась и мужа, и сыновей. Не могут ироды проклятые жить нормально, как люди. Постоянно что-то делят и делят. Ты — все, что у меня осталось. И я учуяла, что тебе грозит беда. Сердце подсказало. Я уже двадцать лет обороты не делала, а тут обернулась, к тебе спешила на помощь. Но возраст уже не тот. Зверь у меня слабый.
— Миша жив, — говорю я и опускаю взгляд.
— Жив? — удивляется она. — Твой муж ему не оторвал голову? Как так? Они же если воюют, то в живых никого не оставляют.
— Я попросила Артура не убивать Мишу и не уничтожать вашу стаю, — признаюсь я.
В палате пахнет лекарствами. Я морщу нос. Почему-то этот запах вызывает у меня тошноту. Это все беременность.
— И что? Альфа серых тебя послушал? — бабушка удивленно приподнимает брови.
— Нуууу… Частично. Артур людей отпустил на волю. Им вернули деревушку, в которой они жили. Те белые волки, которые присягнули на верность серым, Артур в свою стаю забрал. Те, кто отказался… В общем Сонечка им магию так и не вернула, а охотник этим воспользовался и провел какой-то ритуал, чтобы магия окончательно развеялась и уже никогда к этим волкам не вернулась. Миша тоже стал простым человеком без магии. Этим бывшим волкам теперь придется учиться жить среди людей. А Миша в тюрьме. Его отпускать не хотят, — делюсь новостями.
Бабушка начинает смеяться. Да так звонко, от души. А я пугаюсь, не тронулась ли она умом после всего пережитого.
— Я знала, что ты у меня уникальная девочка, — качает головой бабушка и улыбается. — Охотница приручила альфу, заставила его прислушиваться к женскому мнению. Да на такое даже волчицы не способны, — смеется она. — А ты приручила зверя. Удивительно. Если бы я мужа попросила не убивать врага, он бы меня слушать не стал. Он всегда делал все по-своему. Спасибо тебе, родная, что сохранила жизнь Мише. Я понимаю, что он много зла вам сделал, но все же он мой сын. Мой младшенький. И сердце разрывалось от боли. Я ведь думала, что и этого ребенка потеряла.
— Пока он
