Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров
От волшебного запаха пряной баранины защекотало в носу, а во рту забили фонтаны слюны. Желудок заурчал, напоминая, что Ренард сегодня ещё не обедал. Дождавшись разрешения отца, он взял ломоть хлеба и принялся уплетать сочное мясо так, что за ушами трещало. Тем временем старший де Креньян наполнил обе кружки доверху и пододвинул одну из них к сыну. Ренард оторвался от еды и подозрительно покосился на пышную белую шапку, выпирающую через край.
- Попробуй, — улыбнулся отец.
Вообще-то, Ренард предпочитал яблочный взвар на меду, который потрясающе готовила Симонет, но если такое пьют взрослые… Он осторожно потянулся губами, с хлюпаньем втянул пушистую пену. Рот заполнила пузырящаяся масса. Ренард задумчиво пожевал — вкус как минимум странный.
- Смелей, — подбодрил его де Креньян.
Осмелевший Ренард сделал большой глоток и сморщился от непривычной горечи. Под довольный смех отца он всё же допил до дна, отставил кружку и, едва переведя дух, принялся заедать неприятное послевкусие.
- Это же невкусно, — возмущённо прочавкал он с полным ртом. — Как ты вообще его пьёшь?
- Значит, вторую я тебе не наливаю? — всё ещё веселясь, уточнил отец.
Ренард отчаянно замотал головой.
Он ещё не доел, а по телу разлилось приятное тепло, в ушах зашумело, глаза стали слипаться. Избыток впечатлений, усталость с дороги и сытная еда сделали своё дело, а хмельной эль поставил жирную точку. Ренард заснул прямо за столом, склонившись над недоеденной тарелкой с двузубой вилкой в руках.
Он не проснулся, ни когда отец тащил его на второй этаж в выделенную им комнату, ни когда стаскивал сапоги, ни когда укладывал в постель. Промычал только что-то невнятное напоследок и отрубился уже окончательно. Сквозь сон Ренард почувствовал, как на груди потеплел камень, но только улыбнулся, сжал камень в кулаке и перевернулся на другой бок.
***
На следующее утро его разбудил шум шагов и громкие голоса, доносящиеся снизу.
…
- Как такое случилось Юрбен? — возбуждённо говорил кто-то хриплый и явно простуженный. — Я понимаю — в «Гробах и Крапиве»! Понимаю — у ледащего Лупа, но у тебя-то, Юрбен! У тебя-то приличное заведение!
- Да я тут ни при чём, — оправдывался знакомый голос хозяина. — Эти вчера загуляли, но платили вперёд, вот я и позволил…
- Позволил он! — продолжал наседать хрипатый. — А как же указ альгвасила? Больше трёх не собираться и после полуночи не задерживаться? Не узнаю тебя, прямо, Юрбен! Может, и тебя подменили?
- Тьфу на тебя, Брис, скажешь такое… Брис, ты ж шурин мне, сколько меня уже знаешь? Я ж никогда… И не повторится больше… Я же и страже уделяю, и альгвасилу подарочки, всё честь по чести… Я могу и добавить в благодарность за помощь. Альгвасилу и лично тебе, — в голосе хозяина проскочили заискивающие нотки.
Упоминание о внеочередных подарочках немного угомонило хрипатого.
- Вообще, ничего не видел, не слышал? — спросил он уже спокойнее.
- Да говорю же тебе. За стойкой я прикорнул, а когда проснулся, вот этот божий страх … Сразу за сражей послал.
- Ох, Юрбен, Юрбен, даже не знаю...
- И не говори… Может, обойдётся?
В голосе Юрбена прозвучала надежда, но ответа он не дождался.
…
Когда Ренард проснулся, отец уже одевался. Мальчик сладко потянулся в кровати, безмятежно улыбнулся и спросил:
- Что стряслось, пере?
- Сейчас узнаем, волчонок, сейчас узнаем, — де Креньян старался говорить спокойно, но вид у него был встревоженным. — Поторопись, нам пора.
Они вышли за дверь, прошли по узкому коридорчику и спустились по лестнице. Не до конца, остановились на нижнем пролёте. В зале топтались городские стражники. Понурив голову, сидел дядюшка Юрбен, и…
- Не смотри, — сухо приказал отец.
Но опоздал. Того, что Ренард успел увидеть, ему хватило с лихвой.
Мальчик побледнел, судорожно сглотнул пару раз и кинулся к выходу, закрывая рот руками и оскальзываясь на лужах крови.
А за столом безучастно сидели вчерашние выпивохи. Со вспоротыми животами и завязанными в узел конечностями. На тарелках перед каждым грудой лежали его же кишки, у одного через вскрытое горло свисал посиневший язык. На стене, над головами поздних гуляк влажно краснели неровно выписанные руны.
Хлопнула дверь и тут же послышались характерные звуки. Ренарда тошнило прямо на крыльцо. Де Креньян ринулся следом, но его остановил стражник. Старший, судя по бляхе, висевшей у него на груди.
- Я прошу прощения, сударь, но вынужден, вас задержать, — простуженным голосом заявил он, изо всех сил стараясь быть почтительным.
- Отпусти их, Брис, — вступился за гостей хозяин таверны. — Они вчера просто поужинали и сразу ушли в свою комнату. С этими даже словом не перекинулись.
- Откуда ты знаешь, Юрбен? Сам же сказал, что проспал до утра. А может они ночью вернулись?
Трактирщик хотел ответить, но его перебил де Креньян.
- Уж не намереваетесь ли вы сказать, милейший, что я с сыном как-то причастен? — его тон был безупречно вежливым, но в интонации проскакивали стальные нотки.
- Я ничего не хочу сказать, — устало ответил стражник. — У меня предписание. Никого не впускать, никого не выпускать. Ждать святых братьев с отцом дознавателем. Потерпите немного, я за ними уже послал. Или вам бумагу показать?
Де Креньян пожал плечами, но не стал развивать конфликт. Отошёл к дальней стене, придвинул стул к очагу и там уселся, облегчённо вздохнув — запах дыма и застарелой копоти немного перебивал тяжёлый дух крови, потрохов и дерьма. Вскоре к нему присоединился Ренард. Он нашёл в себе мужество вернуться в страшное место. Мальчик встал за спиной отца и уткнулся лицом в сильное плечо. Ему стало немного полегче, но всё же он старался лишний раз не смотреть на кровавую сцену.
***
Скрипнула дверь и в таверну ввалились церковники в обычных серых рясах, но с большими чёрными крестами на груди и спине. Один коршуном кинулся к столу и принялся осматривать мертвецов, не проявив и тени брезгливости. Второй полез за стойку, третий убежал наверх. Входная дверь снова открылась, пропуская внутрь ещё одну троицу. Двух дюжих толстомордых монахов, но уже в чёрном одеянии и с белыми крестами на рукавах. Они вели перед собой немощного старика, закованного в массивные кандалы.
Ренард услышал звон оков, поднял голову и чуть не
