Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох
— Имперского плена? — Встрепенулся Игрим. — Как интересно.
Снова повернулся ко мне.
— У тебя интересная судьба, господин посольский сын.
— Это есть, — скупо согласился я. Мысль моя была такая, коли начнёт выпытывать, что да как, предложит до крепости их прогуляться, то добром я, пожалуй не дамся. Довольно. Морхей, по всему, почувствовал, что за столом сгустились тучи.
— Чем отблагодарить тебя, рыцарь? — спросил он с доброй улыбкой.
Рыцарь отвлёкся от меня, наконец, улыбнулся.
— Тут такое дело, особнячок у нас маленький, а адептов много. Скоро прибудут из Хепяти наши братья. А разместить их негде. Не примешь ли пару человек к себе на несколько дней?
— Хорошо. Скоро ли?
— Скоро. Я заеду, сообщу, не волнуйся, — За столом повисла тишина. Вилей клевал носом, Ариска осоловело таращился в пузатый кувшин, а дядька Боря не скрываясь, зевал в кулак. Но мне жизнь в тот момент казалась более чем сносной, и даже, получив многозначительные взгляды от пышногрудой подавальщицы, я задумался, не нарушить ли обет и не остаться в таверне на ночь. Хоть бы выглядел, как подобает для сватовства, а то срамота одна, да ещё и несло от нас, как от козлов немытых. Но мне было безразлично.
— Что ж пора мне, — спохватился рыцарь, заполняя неловкую паузу. — Да и вы устали, поди. — Встал, поклонился каждому в отдельности. Мне достался самый низкий поклон.
— Надеюсь, господин Ахей Перф, видеть тебя вскорости. Хочу расспросить тебя о твоей жизни. Любопытен, имею грех. Сам бывал в империи. Хотел бы твое мнение услышать.
— О чем? — Я, право, не рассчитывал иметь беседу с девовым воинством. А лучше держался б от них подальше. Но рыцарь не смутился.
— О нравах.
— Поганцы они, — пьяно икнул Вилей, — Вот и весь сказ. Скажи, Стерша. — Тут я промолчал. Порочить имя Императора для меня и тогда было запретным. Взглянул я на Вилея, а того уж развезло в кисель.
— До встреч, — Рыцарь повернулся, ушел, не дожидаясь, пока разгорится пьяный спор. Морхей, видать, тоже выдохнул, когда оказался средь своих.
— Чего молчишь? Не поганцы? Может, нравилось тебе там? — Не унимался пьяный Вилей. Равесовых останавливающих взглядов уже не видел. Распорядитель поерзал на месте. А я молчал молчал, поигрывая ножом в пальцах. Ариска подпер голову рукой, не вникая, слушал пьяный вилейкин треп.
— Смотришь, молчишь, — Вилей оглядел собрание. — Кошельки воровать и безродному Стершу сгодиться, а как пятки палить, так извольте, благородная кровь. Не можно без папенькиного согласия. — Тут он некрасиво икнул, обдав всех запахом хмеля. — Я не в претензии. Без твоего вранья мы тут, может и не сидели бы. Только я в толк не возьму, — Вилей подался вперед. — Кто же ты есть? В какой стороне учат воровать, да лжесвидетельствовать? Может за то и в плену оказался? А, крыса ты иритийская?
Я б ответил, коль он захотел. Но то не голова его говорила, а хмель ухватил за язык. Велькина вечная болезнь — с вином ему не ровняться, потому я был не в претензии. Морхей положил на стол руку, предупреждая всяческую склоку.
— Ты, Вилей, пьян, — сказал я, отложил нож, отодвинул пальцем его ещё дальше. — Устал, да и натерпелся, наверное. Потому ты свой вопрос мне завтра задай. А я отвечу. Коль пожелаешь.
Распорядитель опустил напрягшиеся плечи. Морхей вздохнул спокойно. С тем мы и отправились домой.
*****
— Благополучно завершилось, — кивнул гость расслабленно.
— Так, да не так, — возразил хозяин. — Злоключения наши тогда только начались. и крепость Тартская была из всех самой лёгкой. К несчастью, как мне кажется, я стал одной из причин тому. Вернее, мой постылый секрет.
*****
После моей вспышки в Бору, когда демон подступил близко, но недостаточно, чтобы вырваться, зажглись над Арденью алые звёзды. Я не желал этого. Но со смертью моей ничего бы поменялось. Или демон снова вернул бы меня к жизни или вырвался бы и пришла на землю эра Драконова, как и мечтали драконовы дети. Ты, наверное, и не поймешь. В моё время это чудовище в людях называли Призрачным Драконом, а неблагие величали Жнецом, демониты же величали по разному, полагая пришествие его величайшим для себя благом.
И под этими звёздами отправились мы домой. Ехали не торопясь, потому как Вилей во хмелю норовил свалиться с коня. Я молчал, остальные тоже. Морхей поглядывал на меня исподтишка, и во взгляде этом читалось нечто новое, чего до сей поры не было. Видимо, не думал, что вонючий раб может оказаться выше его по положению. Нет, не думаю, что он тому поверил. Рожа то моя выдавала во мне тангорскую кровь, совсем не арденича. Как купились те, в Тартской крепости — загадка. Может, страх им глаза застил, а может посол тот был гулящ да охоч до девок, потому наплодил себе ублюдков со всех краёв. То мне не ведомо.
Ехали той же дорогой, что днями ранее волокли нас, как бессловесный скот на привязи. И в этом я углядел иронию от судьбы.
Распорядитель вдруг закрутился в седле, словно вша на гребне.
— Дядька Боря, ты что все оглядываешься? — Морхей посмотрел назад. Оглянулся и я. Никого. И огни-то приветственные скрылись. А дорога перед нами, как лента в серебре при лунном свете.
— Дорога-то пустая, посмотри впереди и сзади, — проговорил дядька Боря.
— И что? Плохо? — Равес усмехнулся. — К ночи, вот и пустая.
— Смейся, смейся, — проворчал распорядитель. — В былое время путники попадались, да разъезды охранные регулярно ходили. А теперь, точно мертвое всё.
— Достанет нам разъездов, — проворчал купец. В том я был с ним согласен. Довольно.
И тут проснулся Вилей, до сей поры дремавший в седле.
— Горит что-то… Чуете?
— Верно, — Ариска тоже привстал в стременах. — Припаленым пахнет.
Тракт делал петлю, огибая озерцо в редкой лесной поросли. На берегу озерца стоял хуторок о пяти домах. Жили здесь знакомцы, не более. Хорошо друг друга не знали, но Морхей говорил, что держали здесь хозяйство две семьи. Разводили кур и гусей, привозили на продажу яйца, птичье мясо, еще мед и воск. Всегда приезжали женщины, потому как мужчины до ночи
