Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова
— Пап, ты вроде по делам торопился.
— А это кто? — отмер отец, таращась Дианке вслед. — Твоя, что ли? — и перевёл ошалевший взгляд на Эйлен, вцепившуюся в моё ухо: — А ребёнок?
— А ты тоже заметил, как мы похожи? — хохотнул я. — Нет, пап, расслабься, Эйлен не хочет признавать в тебе дедушку, да и мама её давно в счастливом браке, так что я, как… фанера над Парижем. А ты что, уже передумал уезжать?
— Я-а… ненадолго, — хмуро буркнул отец и пошёл…
— Пап, выход у нас правее, — сочувственно напомнил я и взглянул на Эйлен. — Ох, женщины, что вы с нами творите?! Тоже ведь скоро будешь поджаривать мозги и крушить сердца, да-а? — я пощекотал пальцем нежную щёчку. — Давай-ка, моя Звёздочка, мы с тобой сейчас разденемся и пойдём на экскурсию, таких хором ты ещё точно не видела. А какая у нас ё-олочка!
А в мамином будуаре творится невообразимое!
— Сыночек, спасибо, мой золотой! — расчувствовалась мама, перебирая нарядные коробочки и шуршащие пакетики. — Да зачем же столько? Дианочка, и Вам большое спасибо!..
И, пока моё удивление не перетекло в закономерный вопрос, наша непостижимая мадам Шеро поспешила пояснить:
— Ген, прости за самовольство, но ты так внезапно улетел к маме, что про свои подарки и не вспомнил, да тебе и не до них было. Так что мне пришлось поработать курьером. Надеюсь, я ничего не забыла?
Ну, разве что подарки, которые я покупал для мамы, и не только для неё… но, спешно покидая Париж, оставил их в замке. И, полагаю, что они до сих пор находятся там — в Ла-Шер. Наверное, и моя мама это тоже понимает, но сейчас это разве имеет значение?
Диана сделала то, о чём я даже не догадался её попросить. Потому что мне было не до всего — я был занят самоисцелением.
Ещё недавно за бурными страстями моих друзей я почти не замечал собственных проблем, да их как будто и не было вовсе, а мои короткие стремления ограничивались очередной победой на ринге. Мечты? Они, конечно были всегда, но их я тихонечко мечтал и придерживал до поры, продолжая жить одним днём. Мама здорова, денег хватает, член исправно работает — что ещё нужно молодому раздолбаю?
Но оказалось, что мне так много всего нужно, ведь мир за пределами моей привычной колеи полон новых возможностей и ощущений. И новых желаний. И мне понравилось открывать этот мир — учиться новому, стремиться к большему, побеждать свой страх. Я даже привык быть вдали от моих друзей, ведь скучать по ним, ждать встреч и копить впечатления оказалось тоже в кайф.
Мне вдруг захотелось и понравилось строить отношения с женщиной, с радостью возвращаться в наш общий дом и планировать совместное будущее. Нам действительно хорошо было вместе, и ведь всё могло получиться, мы же с Сонькой так похожи — будто из одного теста слеплены. И я был почти уверен, что нашёл свою женщину, а болезненные фантазии об ароматных нежных персиках неизбежно сошли бы на нет. Это ведь как в маминой оранжерее — глаз радует, пахнет приятно, но уход слишком сложный и деликатный — не для меня. И я не трогал, не ломал — просто вдыхал до головокружения и снова сбегал из теплицы на волю.
Вняв советам Гора и Дианы, я расширил свою зону комфорта и продолжал её расширять. А потом как-то разом всё… я ведь только разбег взял… и едва не рассыпался, врезавшись в первое препятствие. Слава Богу, с мамой всё обошлось, да и поддержка у меня оказалась мощная. Однако тряхнуло меня неслабо и, не успев очухаться, я рванул к своей Соньке — за успокоительным. И снова врезался со всей дури.
Это оказалось больно. И ведь не объяснишь никому, почему мы не вместе — ну не мог я рассказать пацанам. Потому и стал шифроваться. Ведь Сонька, хоть и дура, но не заслужила их ненависти. Да и жаль мне её по-человечески… я сам, что ль, не такой?
И мне бы, дураку, переждать — остыть, прийти в себя…
Но хер меня понёс в оранжерею — обнюхивать девятнадцатилетний персик!
Вот и вдыхал бы не взатяг, соблюдая безопасную дистанцию. А я не удержался — и вдохнул, и лизнул... а в итоге всё поломал, что называется — ни себе, ни людям.
Ведь, как тонко подметила Александрия, стоило мне возникнуть — праздник закончился, а семейные и дружеские отношения затрещали по швам.
Я уже привык к стервозности Рыжей, поэтому там, в ресторане, её слова меня не особенно задели. Они догнали меня уже позднее, когда я отдыхал в перевёрнутом «Мурзике». А плачевное состояние моего железного друга стало последней каплей.
Нет, я не впал в депрессию — много тренировался (отлично помогает для сброса сексуальной энергии и очистки разума), слушал волшебницу Лару Фабиан с её идеальным французским и претворял в жизнь собственные кулинарные рецепты. И, в общем-то, отлично себя чувствовал. Я даже забыл про свой мобильник, просто не заряжал его. А зачем? Мои друзья, слава богу, все при деле, девушки у меня нет (тоже, как выяснилось, к счастью), а мама под моим строгим надзором. Или это я под её.
Но, отправив мозги в отпуск и отгородившись от внешнего мира, я забыл ещё об одном близком человеке. А вот Диана обо мне не забыла. И даже ухитрилась спеться с моей мамой.
И сейчас, стоя перед ними, я чувствую себя виноватым и не достойным заботы двух самых прекрасных женщин.
Спасибо, моя Королева… Спасибо, мамочка… Что бы я без вас делал?..
Я улыбаюсь, как дурак, и очень хочу обнять обеих и попросить у них прощения за то, что позволил себе потеряться, но слова застряли в горле. Я прижимаю к себе малышку Эйлен и скрываю лицо за её чёрными шелковистыми кудряшками, пряча растерянность и волнение.
— А для тебя, Гена, у нас с Эйлен тоже есть подарок — особенный! Мы выбирали его вместе, да, моя Звёздочка? Но забыли его дома под ёлочкой, поэтому придётся тебе самому приехать за своим подарком. И получить ты его должен сегодня в полночь — без вариантов.
Вот такое ультимативное приглашение от Её Огнедышества.
Мама незаметно кивает и глазами умоляет не
