Марина - Альбе Альбертова
Он осторожно и бережно высвободил обе руки и расправил одежду.
— Вот и все. Что-то еще?
— Нет, — тихо и обиженно.
— Хорошо. Пойдем в комнату, там посвободнее. Хотя мне и здесь нравится.
Он снова привлек к себе несопротивляющуюся девушку и медленно вывел в палату. Только сейчас Марина заметила, что ниже его на целую голову.
— Я принес настоящую отбивную на завтрак, — искушающем голосом сказал он.
— А мне можно? — не поверила Марина.
— Можно. Врач разрешил, только с условием хорошо переживать, а не глотать целиком.
— Ура. Поем нормально.
Снова устроившись на кровати и закутавшись в одеяло, она посмотрела на Диму и... покраснела. Заметив это, он добродушно рассмеялся:
— С чего такая реакция? Или надо спросить, что ты представила? — его голос понизился на пару тонов, став интимным.
— Это у тебя такие пошлые мысли. Я просто пытаюсь сориентироваться в ситуации.
— Ах, это... ладно, как бы верю.
— Ты неправильный, — улыбнулась Марина, садясь и протягивая здоровую руку к Диме.
Тот охотно устроился рядом.
— Это еще почему?
— Вот и я думаю — почему? — она осторожно обняла его и прижалась, положив голову на плечо. — Ты умудрился поставить все с ног на голову. Что мне с тобой делать, а?
— Любить?
— Пошляк...
— Вообще я о возвышенном, — со смешком признался он. — Это ты о чем-то непотребном.
— Дим, мы слишком разные, ничего не выйдет. Тебе нужна молодая, длинноногая...
Неожиданно он заставил ее замолчать, коснувшись пальцем губ:
— Мариш, не обижай меня и не унижай себя. Мне нужна ты, а не абстрактная кукла.
— Дим...
— Только без этого учительского тона, — строго прервал он.
— Хорошо. Как хочешь. Давай попробуем, но мое мнение ты знаешь...
Она не успела закончить весь пришедший в голову монолог, как он заставил замолчать поцелуем. Нежность — страсть — и снова нежность...
И тут в палату вошла сестра:
— С добрым утром.
Немолодая женщина в немом удивлении смотрела открывшеюся ей картину. Марина смутилась, а Дима, как ни в чем не бывало, поздоровался:
— И вам доброго утра. Вы просто так зашли?
— Скоро завтрак, а после него надо будет поставить капельницу.
Медсестра с нескрываемым интересом изучала обоих.
— Ясно. Принесите завтрак сюда, пожалуйста.
— Но...
— Пожалуйста, — с заметным недовольством повторил он.
— Хорошо.
И медсестра вышла.
— Знаешь, какие слухи теперь поползут?
— А тебя они волнуют?
— Нет, но...
— Значит волнуют. Я разберусь.
Тут он посмотрел на часы и с извинением сказал:
— Мариш, прости, пожалуйста, мне надо ехать. Мы давно договорились об этой встрече, и переносить ее...
— Дим, езжай. Я никуда отсюда не денусь. Честно.
Она улыбнулась и сама потянулась с поцелуем.
— До вечера.
— До вечера.
Нехотя Дима ушел, а Марина мечтательно улыбнулась. Как хорошо. Конечно, это долго не продлится, но как, же хорошо сейчас...
День пролетел в больничных хлопотах и анализе данных по магазинам. Никто так и не появился. Марина, ожидавшая Диму, легла спать около двенадцати. А в полпервого его разбудил поцелуй...
— Да отвянь ты от нее, — раздался недовольный шепот Олега.
— На вас смотреть не хочется, — сказал Алекс.
— А не заткнуться вам? — чуть угрожающе предложил Дима.
— Сколько времени? — спросонья поинтересовалась Марина.
— Без пятнадцати час, — в полголоса охотно отозвался Алекс.
— Мы немного задержались, — покаялся Дима. — Прости.
— А позвонить не судьба?
— Прости, забыл купить тебе телефон, — покаялся Дима, осторожно устраиваясь рядом.
— ДИМ... — Марина чуть не слететала с кровати. — У меня и так половина тела загипсована. А кровать одноместная.
— Прости, маленькая.
— Только без поцелуев, — хором воскликнули ребята.
Они как-то в темноте умудрились разместиться на креслах для посетителей.
— А как вы тут оказались глубокой ночью? После отбоя? А бабушка — вахтер?
— Нам повезло, — хмыкнул Алекс. — Была девушка блондинка и ей так понравился Олег...
— Вообще-то ей понравился Демон, но тот любезно сказал про тебя, и она переключила свое внимание, — недовольно уточнил Олег.
— И что ты ей пообещал?
— Свидание, — недовольный рык. — В дорогом ресторане. На кой черт она мне сдалась, а?
— Не бурчи, может она мечта всей твоей жизни? — ехидно поддел Алекс.
— Мечта с волосами покрашенными краской да десять рублей!?!
— Краски за десять рублей нет, есть за сто, — уточнила Марина.
— Какая нормальная женщина красится краской за сто рублей! — возмущенно воскликнул Олег.
— Я.
Оба спорщика замолчали и удивленно посмотрели на девушку.
— А что? Мне, например, жалко отдавать каждый месяц три тысячи только за одну покраску. Я что миллионерша?
Дружный хохот. И негромкий голос около уха:
— Вообще-то да, маленькая.
— Очень смешно, — пробурчала Марина.
Ее всегда поражало отношение ребят к деньгам. Другая среда, другое воспитание, другое отношение...
— Есть немного, — негромко сказал Дима. — Теперь я должник.
— За свидание?
— Да. На кой черт ей это свидание, — снова возмутился Олег.
— Побывать в дорогом ресторане. Попробовать дорогую кухню. Похвастаться подругам, да и просто иметь возможность сказать "Была я на днях в "Империи", салаты там так себе".
— Утешила, то есть ее интересую не я, а деньги, — еще сильнее возмутился потенциальный кошелек.
— Не поняла, идешь на свидание плохо, не идешь, тоже плохо. Ты сам-то определись, — возмутилась Марина.
— Он возмущен тем, что его так невысоко оценили, — засмеялся Алекс.
— Весело с вами слов нет. Но меня больше интересует, почему вы упорно заговариваете мне зубы? Что стряслось?
— Ничего, — тихо прошептал Дима. — Просто поздно, мы немного устали.
— Точно? Тогда идите по домам.
Марина осторожно и нежно провела рукой по волосам Димы.
— Идите. Ночь на дворе.
— Приду завтра утром.
— Не надо, Дим выспись, как будет возможность, приходи. Спокойной ночи, народ.
— Спокойной, — негромко отозвались все.
Через пять минут Марина снова осталась одна, но теперь на душе стало спокойней. Как мало порой надо для счастья.
Следующие две недели в больнице прошли как обычно. Для посетителей больницы, разумеется. Марину всю искололи, в нее влили ведро лекарств. Она успела поработать и разобраться с цифрами Алекса. Поболтать с подругой, примерно по часу в день. И привыкнуть к поцелуям Димы.
День выписки, ожидаемый как праздник, наконец-то настал. После долгих инструкций что можно, что нельзя, последней партии уколов, метрового списка лекарств и мазей Марина все-таки вырвалась. Пока Димка собирал нужные и не очень бумажки, ребята отнесли гору личных вещей в машину, Марина медленно ковыляла к выходу, по пути прощаясь с персоналом и пациентами.
Неожиданно рядом оказался возмущенный Дима с кипой бумаг.
— Ты куда?
— К выходу, пока дойду, ты как раз со всем разберешься.
— Все, остановилась. Я сейчас.
Дима быстро прошел к сестринской. И скоро вернулся, провожаемый чуть ли не всем персоналом. Судя по их внешнему виду,
