Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин
Два дня продолжалась речь адвоката Обера, который сказал, обращаясь к присяжным: «Из Лозанны весь мир осветился лучами Правды в первый раз с тех пор, как существует чудовищный большевистский режим».
Присяжные заседатели большинством голосов (9 против 5) оправдали обвиняемых как «действовавших под давлением обстоятельств, проистекших из их прошлого».
Комментируя оправдательный приговор, варшавская эмигрантская газета «За свободу!» написала: «Перед ужасом большевицкого режима, очерченным на суде, умолкли всякие другие соображения, и карающая длань правосудия, поднятая над головами подсудимых, остановилась в воздухе. Покарать совершивших убийство Воровского оказалось невозможным. Тем большим осуждением звучит этот приговор присяжных тому режиму и той морали, которых не в состоянии были оставить безнаказанными Конради и Полунин».
Сразу после окончания процесса швейцарские власти выслали из страны Полунина за нарушение общественного порядка и злоупотребление правом убежища. Он переехал во Францию, где скончался «при странных обстоятельствах» 23 февраля 1933 года (предположительно был отравлен).
Дальнейшая судьба Конради была значительно мистифицирована, однако, согласно официальным швейцарским данным, он скончался в городке Кур швейцарского кантона Граубюнден 7 февраля 1947 года (на 52-м году жизни).
Возвращаясь же к «процессу Конради», отметим комментарий Л. Д. Троцкого:
«Я считал, – таково его показание, – что будет услугой миру освободить его от одного из гнусных злодеев… Если бы уничтожить дюжину главарей, правительство большевиков распалось бы, и многие тысячи жизней были бы спасены». (Троцкий Л. Портреты революционеров. С. 302.)
Добавить к этой цитате от Льва Давидовича, пожалуй, нечего.
Борис Коверда
Перейдем теперь ко второй жертве.
Петр Лазаревич Войков (Пинхус Лазаревич Вайнер) (1888–1927) – член РСДРП с 1903 года, с 1906-го – в боевой дружине. В 1907-м эмигрировал, изучал химию в Парижском университете. После «проклятого февраля» 1917 года через территорию Германии вернулся в Россию во втором «пломбированном» транспорте вместе с меньшевиком-интернационалистом Ю. О. Мартовым (Цедербаумом) (1873–1923) и межрайонцем А. В. Луначарским (1875–1933).
После большевистского переворота – один из ближайших сподвижников председателя ВЦИК Я. М. Свердлова (1885–1919). Вместе с верными «свердловцами» Шаей Голощекиным (1876–1941) и Г. И. Сафаровым (Вольдиным) (1891–1942) вошел в состав Уральского Совета и взял под контроль ключевую вотчину своего «патрона» Свердлова.
Войков, как комиссар снабжения Уралсовета, был одним из организаторов и исполнителей убийства последнего русского царя Николая II, его семьи и четырех их слуг, совершенного в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года. Именно Войков, как химик, руководил уничтожением тел, обеспечив доставку серной кислоты и керосина к печально знаменитому заброшенному руднику «Ганина яма». Сохранились все документы, касающиеся этих поставок: требования за подписью Войкова, описи советского гаража и т.д. Но это не все…
Чтобы в полной мере оценить дикий кошмар цареубийства, достаточно дать слово самому Войкову.
«Самая тяжелая работа состояла в разрубании трупов. Войков вспомнил эту картину с невольной дрожью. Он говорил, что, когда эта работа была закончена, возле шахты лежала громадная кровавая масса человеческих обрубков, рук, ног, туловищ и голов. Эту кровавую массу поливали бензином и серной кислотой и тут же жгли двое суток подряд. Взятых запасов бензина и серной кислоты не хватило. Пришлось несколько раз подвозить из Екатеринбурга новые запасы и сидеть все время в атмосфере горелого человеческого мяса, в дыму, пахнувшем кровью....
Это была ужасная картина, закончил Войков. Мы все, участники сожжения трупов, были прямо-таки подавлены этим кошмаром. Даже Юровский и тот под конец не вытерпел и сказал, что еще таких несколько дней, и он сошел бы с ума». (Мельгунов С. П. Судьба императора Николая II после отречения. С. 384.)
Упомянутый Янкель Хаимович Юровский (1878–1938) – еще один «свердловец», непосредственный руководитель убийства царской семьи.
Скрыв, как ему казалось, навсегда следы злодеяния, Войков злорадно сказал: «Мир никогда не узнает, что мы с ними сделали». (Мультатули П. Николай II. Дорога на Голгофу. С. 389.)
После смерти Свердлова в марте 1919 года, последовавшей в результате внутрибольшевистских «разборок», карьера «свердловца» Войкова не впечатляет. Он был назначен заместителем председателя правления Центросоюза, затем введен в состав коллегии Наркомата внешней торговли.
В августе 1922 года Войков назначен дипломатическим представителем РСФСР в Канаде, но не получил агремана, так был причастен к расстрелу царской семьи, да, кроме того, являлся «агентом» Коминтерна, провозглашавшего цели «мировой революции». Подобным персонажам охотно давали разрешение на отъезд из Северной Америки в Россию, но вот на свою территорию пускать не торопились. Подобная проблема возникла у Войкова и при назначении полпредом в Польше, однако эту должность 8 ноября 1924 года он все-таки занял.
Под новый, для него роковой 1927 год, под влиянием выпитого на вечере с сотрудниками посольства, Войков, «держа в руках перстень с рубином, переливающимся цветом крови», который он взял в Екатеринбурге в Ипатьевском доме после расстрела царской семьи, рассказал советскому дипломату, будущему невозвращенцу Г. З. Беседовскому (1896–1963), жуткую историю убийства царской семьи в доме Ипатьева, малую часть которой мы привели выше.
А затем… 7 июня 1927 года на железнодорожном вокзале в Варшаве Войков был смертельно ранен.
Стрелявшим в советского полпреда оказался Борис Софронович Коверда (1907–1987) – сын учителя народной школы Софрона Иософатовича Коверды, эсера, коренного уроженца Полесья, участника Гражданской войны в России на стороне Белого движения и Второй мировой войны на стороне Германии (погиб в 1943 году).
Борис с 1915 по 1920 год находился с семьей в эвакуации в Самаре, где стал свидетелем красного террора: были расстреляны его двоюродный брат и друг семьи – священник Лебедев.
Затем семья вернулась в Вильно. Коверда учился в гимназии русского общества в Вильно, однако оставил школу из-за необходимости зарабатывать. Работал корректором и экспедитором в редакции белорусской антикоммунистической газеты.
В 1927 году, в неполные девятнадцать лет, Коверда приехал в Варшаву, чтобы дождаться приезда высокопоставленного «представителя банды большевиков» и «агента Коминтерна».
В качестве помощников Бориса в организации покушения выступал Михаил Ильич Яковлев (1891–1941) – штабс-капитан артиллерии, воевал в Добровольческой армии и ВСЮР (Вооруженные силы Юга России). Летом 1920 года в чине есаула возглавил конную бригаду в польской армии и в 3-й Русской армии, осенью 1920-го – заместитель генерала С. Н. Булак-Балаховича (1883–1940) в Белой Русской Народной добровольческой армии. В 1927 году жил в Вильно (современный Вильнюс) (с 1920 года – в составе Польши), где издавал русскую газету «Новая Россия». Именно там Яковлев познакомился с гимназистом Ковердой и убедил его
