Бернд Бонвеч - История Германии. Том 1. С древнейших времен до создания Германской империи
К концу рассматриваемого периода «общенациональный» компонент в культурно-политическом дискурсе становится все более актуальным и более четко артикулируемым в текстах источников. В середине XV в. в монастыре Фульды была обнаружена рукопись сочинения Тацита «О происхождении германцев и местоположении Германии», что позволило сторонникам существования германской «нации» заговорить, апеллируя к еще не понятому прошлому, о «немецкой земле» (Teutschland), имевшей в историческом прошлом общность происхождения, культуры, языка, религии, нравов.
Трансформация государственной власти, обладатели которой все более сознавали себя не столько императорами Священной империи, сколько германскими королями, обнаруживается в целом ряде явлений. Фактически выборы германского короля делаются конституционным актом избрания императора, авторитет которого основывался в первую очередь на реальной власти германского государя. Королевская власть легитимизировала свое «национальное Я» уже тем, что в «Золотой булле», этом уникальном правовом памятнике классического германского Средневековья, избрание короля Германии не оговаривается условием одобрения его кандидатуры папой. В 80-е гг. XV в. в ряде официальных документов появится название «Священная Римская империя германской нации», достаточно красноречиво говорящее о новой самоидентификации германского этнокультурного сознания. Наконец, об этом убедительно свидетельствует и совпадение в ряде источников XV в. понятий «немецкая нация» (natio Teutonica, teutsche Nation) и «немецкая земля» (Deutschland), при всем том, что сохраняется грань между этническими областями, политически и экономически замкнутыми феодальными княжествами, городами, накладывающая отпечаток и на формирующиеся «национально-исторические» мифы.
2. Городская и сельская экономика
Германский город
Растущие города Германии в эпоху высокого Средневековья явятся «мотором» динамичного развития многих ее областей. Там, где античная цивилизация оставила свой след, эти процессы обозначились уже в XI-XIII вв. Особую зону в этом смысле представляла знаменитая «дорога Брунгильды» — Рейн с расположенными на нем Кёльном, Вормсом, Майнцем, Страсбургом и другими городами. О масштабах городских поселений этого времени можно судить по тому факту, что население Кёльна, названного побывавшим в этом городе английским монахом «центром Германии, городом первой величины», достигала в XII в. 20 тыс. человек. Мелкие города, составлявшие большинство городских поселений того времени, насчитывали подчас несколько сот жителей и сохраняли тесную связь и типологическое родство с деревней. Это сказывалось и на облике городов. Первая мощеная улица в Аугсбурге — богатом по меркам того времени городе — появилась только в начале XV в. (в то время как во Франции уже при Филиппе II Августе в XII в. начали мостить улицы и создавать «службу мусорных повозок»). Фридрих III, не послушавший совета жителей Рейтлингена не навещать город в весеннее время, чуть было не утонул на своей белой кобылице при въезде в город в огромной луже.
Там, где античное наследие отсутствовало, городская цивилизация складывалась более медленными темпами. Хотя иные факторы могли компенсировать отсутствие такого «трамплина» для роста городов. Удачное географическое положение, близость к северным торговым путям вкупе с аграрным и демографическим ростом сделали нижнегерманские земли (так называлась территория по нижнему течению Рейна и Мааса) едва ли не самой урбанизованной областью не только в Германии, но и в Европе в целом. Здесь раньше, чем в других местах, города обрели качественную определенность, свойственную средневековому типу городов, связанную с развитием торгово-ремесленной деятельности. Именно эти земли стали родиной текстильного производства, являвшегося основой ремесленной «индустриализации» в Средневековье.
Говоря о том, что именно масштаб ремесленно-торговой деятельности и ее санкционированность христианской моралью определят качественное своеобразие средневековых городов, их отличие, скажем, от античных городов-полисов, следует подчеркнуть, что для истории германских городов, особенно на ранних этапах их становления и развития, ведущей сферой была сфера посреднической торговли. Немалый импульс ей придали крестовые походы. Торговля Леванта с североевропейским регионом задавала алгоритм жизнедеятельности южногерманских городов. Аугсбург, Нюрнберг, Ульм, Регенсбург и другие города были связаны с Миланом, Венецией и Генуей — «лидерами» в торговле со странами Востока, набравшими силу благодаря крестовым походам. Товары роскоши, вино, пряности, поставляемые в страны Северной Европы, приносили большие доходы.
Не менее прибыльной была и торговля товарами северных стран. Из стран Скандинавии, Руси, прибалтийских земель германские купцы везли рыбу, лес, меха, мед, воск, соль и другие товары. Однако внутригерманская торговля «собственным» товаром была развита слабо. Этим обстоятельством в немалой степени объясняется тот факт, что высокий уровень торговой активности не создавал серьезной почвы для экономико-политического сближения отдельных земель в тех масштабах, которые знали англо-французские земли.
Опережающий темп развития торговой деятельности в сравнении с ремесленной отразился на характере организации бюргерской профессиональной активности. Первые купеческие союзы — гильдии «старше» ремесленных корпораций — цехов. Первое письменное свидетельство о такой корпорации относится к 1106 г., когда торговцы рыбой из Вормса получили соответствующие привилегии. Время их становления и расцвета — XII-XIII вв. Посредническая торговля наряду с ростом специализации сельского ремесла стимулировали развитие городских ремесел. Монополизировав скупку отлавливаемой норвежцами сельди (которая по понятным причинам пользовалась в многочисленные дни поста большим спросом на Западе), северогерманские купцы дали толчок развитию бочарного дела в своих городах (консервация и перевозка рыбы на дальние расстояния требовала должной упаковки этого товара), солеварению.
Опять-таки, нужды торговли способствовали развитию корабельного дела и ремесел, сопутствующих ему. Благодаря ей северогерманские города ввели в обиход коггу — наиболее вместительное и устойчивое по тем временам морское судно. Когга могла вместить помимо экипажа 100 вооруженных воинов, 20 лошадей и стенобитное орудие. По грузоподъемности она в два-три раза превосходила все современные ей суда и как нельзя лучше соответствовала нуждам оптовой торговли на дальние расстояния.
Посредническая торговля фламандским сукном стимулировала перенятие опыта сукнодельческого ремесленного производства немецкими бюргерами. Неслучайно главной отраслью собственно германского экспортного производства станет уже в XIV в. сукноделие. Неслучайно, что ведущим городом в торговле сукном станет Кёльн, игравший одну из ключевых ролей в посреднической торговле между фландрским и рейнско-вестфальским регионами.
Развитие ремесла в германских городах было обусловлено не только влиянием торговли, но и целым рядом другим факторов цивилизационного характера. Стремительное развитие производства огнестрельного оружия в странах Западной Европы, возросшая потребность в металле, железной руде наряду с развитием монетного производства, требовавшего большого количества наличных средств, способствовали развитию целого ряда ремесел, связанных с разработкой недр и металлообработкой. Это превратило такие города, как Фрайберг и Нюрнберг, в города рудокопов и мегаллообработчиков, чья продукция пользовалась спросом по всей Германии и во многих странах Европы. Однако в большинстве немецких городов ремесленное производство «обслуживало» преимущественно местные рынки.
Именно город, а не замок явится центром сосредоточения и накопления денежных богатств. Растущая бюргерская мошна создавала условия для защиты прав и интересов бюргеров. Конечно, в обществе, которое подчинялось феодальным магнатам, говорить об этой защищенности следует с большой оговоркой. Даже император, воплощение справедливого правопорядка подданных, уже на исходе средневековой эпохи в ответ на жалобу пострадавших от рыцарского грабежа купцов мог ответить, как ответил, например, Максимилиан I: «Эка невидаль!»
Коммунальное движение
Тем не менее именно город явился колыбелью свободы и «равного» права в средневековом мире. Большей частью эти права были отвоеваны бюргерами в ходе так называемых коммунальных революций, когда бюргерское сословие сумело оспорить у феодальных сеньоров часть прав как властителей земель города. В германских городах, где сеньором города был архиепископ, коммунальные движения приняли особенно острый характер. Горожане Кёльна достигли коммунальных свобод одними из первых. Сеньором города, сосредоточившим всю полноту власти в своих руках, был архиепископ. Именно он вершил здесь суд, и любой горожанин, будь то бедняк или богатый купец, полностью зависел от самовластия сеньора. В «Анналах» Ламберта Герсфельдского рассказывается о том, как впервые (в 1074 г.) горожане выступили против архиепископского произвола. Приказание архиепископа добыть для своего гостя подходящий корабль обернулось для одного из местных купцов торговой катастрофой. Слуги архиепископа, захватившие корабль, вышвырнули за борт все его товары. Завязалась драка между сыном купца, его товарищами и людьми архиепископа. Вскоре примкнувшие к пострадавшему купцу бюргеры, среди которых были и «первейшие, почтеннейшие», как пишет хронист, горожане, окружили архиепископский дворец и начали закидывать его камнями, угрожая противной стороне оружием. Дело приняло такой размах, что архиепископ был вынужден поначалу скрыться в соборе св. Петра, а затем бежать.