Вольфганг Акунов - ЧЕСТЬ И ВЕРНОСТЬ. ЛЕЙБШТАНДАРТ История 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера
Наряду с «папашей» Гауссером, большим приобретением для СС-ФТ явился офицер-фронтовик Феликс Штайнер. Прошедший всю Великую войну, он неоднократно становился свидетелем превращения отлично обученных частей германской кайзеровской армии, в ходе кровопролитнейших позиционных боев, в пушечное мясо, клочьями повисавшее и истлевавшее на колючей проволоке неприятельских траншей. Штайнер никак не мог смириться с мыслью о неизбежности повторения бесцельной растраты людских ресурсов (тем более, что запасы живой силы в Германии, в отличие от некоторых других стран, были весьма ограничены, и надеяться, что «бабы еще нарожают», не приходилось) в ходе предстоящей войны. Будущее, по его мнению, принадлежало не гигантским, неповоротливым соединениям, а небольшим, отборным частям, подобным штурмовым и ударным отрядам времен Великой войны, способным просачиваться через неприятельскую оборону и идти на острие наступления главных сил. Поэтому на первое место в обучении чинов СС-ФТ Феликс Штайнер ставил не учебный плац, строевую подготовку и парадную муштру, а физическую и огневую подготовку. Поначалу это пристрастие Штайнера к «военному спорту», легкой и тяжелой атлетике, бегу по пересеченной местности и тому подобной «экзотике» вызывало у чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера такую же иронию, с какой чины полков СС-ФТ Германия и Дойчланд именовали бойцов личной гвардии фюрера «асфальтовыми солдатиками» (пригодными в основном для того, чтобы чеканить шаг на парадах и партийных съездах, стоять с внушительным видом в оцеплении и карауле или позировать кинодокументалистам). Но после того, как питомцы Феликса Штайнера на учениях в присутствии фюрера и высшего генералитета вермахта оказались способными в полной выкладке преодолеть трехкилометровую дистанцию всего за 20 минут, Штайнеровские методы военной подготовки были признаны Адольфом Гитлером обязательными и для Лейбштандарта.
Боевая подготовка чинов личной гвардии фюрераДрожмя дрожали стены от грохота копыт,
Всегда потеха ратная отважных веселит.
Песнь о Нибелунгах.
Боевая подготовка и обучение чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера носили крайне интенсивный характер. До предела насыщенный день начинался с подъема в 6:00 и часовой разминки перед завтраком. Затем следовали занятия по изучению оружия, чередовавшиеся с лекциями о жизни фюрера, идеологии национал-социализма и философии расового отбора. Обязательным было изучение теоретических трудов «главного идеолога НСДАП» (хотя официальной должности с таким названием в партии не существовало!) Альфреда Розенберга «Миф ХХ века» и «рейхсбауэрнфюрера» («имперского вождя крестьянства» Третьего рейха) Рихарда-Вальтера Дарре «Кровь и почва». Последнее объяснялось крестьянским происхождением большинства чинов Шуцштаффеля, которым после демобилизации предстояло, в качестве военных колонистов на границах Гермнской державы, своим фермерским трудом крепить мощь «имперского продовольственного сословия»)[379] . Идеологи национал-социализма вообще считали главными носителями национального духа и хранителями исконных германских традиций именно крестьян, жителей немецких сел и хуторов-«бауэрнгофов», дававших основной прирост населения и свято хранивших традиционно-патриархальный уклад национальной жизни, основой которого являлась многодетная семья из нескольких поколений.
Ведь национальный колорит и самобытность — веру, традиции и обряды, народные костюмы и промыслы, песни и танцы и сказания, дошедшие со времен седой старины, то есть все то, что делает один народ отличным от других — в силу своей естественной консервативности, сохраняет именно сельское население. Горожане, отрываясь от своих корней, от родной почвы, от кормилицы-земли, и общаясь с людьми других вер и культур, в разной степени, но эту самобытность утрачивают, становясь в той или иной мере космополитами, «гражданами мира». Конечно, городское население также вносит вклад в национальную культуру, но можно заметить следующую закономерность: великим национальным поэтом, писателем, художником становится лишь тот, кто любит свою землю, свой народ, а урбанистов, певцов «фабричного гудка» и «красоты горячего металла» и прочих «концептуалистов» можно, в лучшем случае, причислить только к деятелям мировой культуры (но не культуры национальной).
Особенностью военных занятий являлось максимальное приближение к условиям реального боя, с боевыми патронами и настоящим артиллерийским огнем. Смысл этого можно найти в словах рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера о том, что каждый эсэсовец должен привыкнуть к действию своего оружия и наступать на расстоянии всего 50–70 метров от разрывов собственных снарядов. По воспоминаниям ветерана Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера Рихарда Шульце-Коссенса, в рамках таких военных учений, состоявшихся в июле 1936 года на полигоне Мюнстерлагер в присутствии Адольфа Гитлера, Генриха Гиммлера, Пауля Гауссера и Феликса Штайнера, а также специально подобранной группы генералов вермахта, известных своим скептическим отношением к уровню боевой выучки эсэсовцев, Лейбштандарт атаковал линию обороны условного противника под огнем артиллерии, пехоты, снайперов, пулеметов, огнеметов, минометов и ручных гранат[380]. Никогда прежде в германской армии полномасштабные учения не проводились в подобных условиях. На это оказались способны только добровольцы «зеленых СС», прошедшие основательную подготовку. Правда, Время эта система боевой подготовки порой приводила к неизбежным потерям, что вызывало неизменную критику со стороны генералитета вермахта, обвинявшего эсэсовскок командование в «непрофессионализме» и даже «военном дилетантизме», но рейхсфюрер СС не обращал на нее особого внимания. В оправдание эсэсовскими военными инструкторами говорилось, что «капля драгоценной арийской крови, пролитая на учениях в мирное время, спасет нас от необходимости проливать реки столь же драгоценной крови во время войны». Феликс Штайнер высказался по этому поводу еще более жестко: «Бойцы Лейбштандарта, превосходно обученные в условиях, приближенных к боевым, на войне молниеносно рассекут противника на части, а потом без труда уничтожат и остатки непрятельских войск».
Отношения между новобранцами ЛАГ и их инструкторами из рядов германского вермахта первоначально были натянутыми, но вскоре улучшились. Альберт Штейнведель, новобранец, зачисленный в 1-ю роту Лейбштандарта и проходивший подготовку в учебном лагере под Цоссеном, южнее Берлина, впоследствии вспоминал о том, как его роту обучали унтер-офицеры 8-го пехотного полка вермахта из состава стотысячной армии, дислоцировавшейся в Силезии. Под их руководством лейбштандартовцы получили прекрасную практическую и теоретическую подготовку для полевой и караульной службы, заложившую фундамент их будущей военной карьеры. Армейские инструкторы лейбштандартовцев были опытными, закаленными в боях Великой войны, но абсолютно аполитичными ветеранами. В то же время все те, кого они обучали, были закаленными в «годы борьбы» эсэсовцами, испытавшими на себе все тяготы политической борьбы и познавшие на собственном опыте, что такое безработица, нужда и политические преследования. Их армейские инструктора не имели об этом ни малейшего понятия. Тем не менее, уже через неделю занятий между нами установились такие дружеские отношения, о которых можно было только мечтать.
Однако, как говорят немцы, «водка водкой, а служба службой»[381] Никакого панибратства не было и в помине, и дисци. плина оставалась железной. Уходя в увольнение, боец обязан был иметь в кармане носовой платок, сложенный определенным образом. Если расчетная книжка слишком выпячивала карман, ее владелец мог лишиться очередной выплаты жалованья.
Как и во времена древней Греции, Македонии и Рима, воинские наставники бойцов Лейбштандарта стремились развить из них индивидов, равнодушных к телесным страданиям, наслаждениям, голоду, холоду, теплу и сытости, сожалению о прошлом, надеждам на будущее и чужим мнениям. Юношам, избранным для воинской стези, надлежало отличаться великолепной ориентацией в походах и битвах, не нуждаться в собственности, не реагировать на соблазны мира сего и довольствоваться скудной пищей. В идеале они должны были «умирать с улыбкой на устах», как древнегреческие воины, поражавшие этим всех своих противников.