Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко
Мы не тешим себя надеждой, что представленная в этой книге история преподаст современникам какой-либо урок. Хорошо известно, что история ничему не учит. Но история, по крайней мере, может заставить задуматься о непродуктивности модели конфронтационных отношений, о бесперспективности нагнетания враждебности, особенно в отношениях со странами и народами, которые в силу исторических связей с Россией могут рассматриваться как ее естественные партнеры.
Глава 1
Советско-израильские отношения в период между 1948–1967 гг.
Разрыв Советским Союзом дипломатических отношений с Израилем в июне 1967 г. — довольно необычная акция в практике советской дипломатии. Эта радикальная мера не была вызвана какими-то непреодолимыми осложнениями в двусторонних отношениях, и уж тем более Израиль не мог представлять угрозы непосредственно для безопасности советского государства. Прекращение отношений с Израилем стало своего рода наказанием за поведение еврейского государства в конфликте с его арабскими соседями. Этот шаг был со стороны Кремля откровенной санкцией, предпринятой для воздействия на израильское руководство в связи с той угрозой, которую, с советской точки зрения, его действия представляли для дружественных СССР стран.
Использование такого инструмента, как разрыв дипотношений, в качестве меры воздействия на государство, региональная политика которого порицалась советским руководством, — крайне редкий пример такого рода в истории внешней политики советского государства. Два других случая приостановки дипломатических отношения со странами Ближнего Востока касаются Саудовской Аравии и Ирака. Существовавшие с 1924 г. дипломатические отношения с Аравийским Королевством были приостановлены в 1938 г. в связи с отзывом из Джидды советского полпреда К. Хакимова, затем репрессированного сталинским режимом. Король Ибн Сауд не пожелал принимать другого посла, и вплоть до 1990 г. две страны не имели дипломатических представительств.
В январе 1955 г. министерство иностранных дел Ирака заявило о перерыве в дипломатических отношениях с СССР. Это решение в череде других недружественных актов правительства Нури Саида по отношению к Советскому Союзу было принято на фоне разворачивавшихся американских акций по противодействию коммунистическому проникновению в регион, в частности, создания военно-политического блока Багдадский пакт, одним из членов-основателей которого был Ирак. После смены режима в Багдаде в 1958 г. дипломатические отношения с СССР были восстановлены.
Длительное отсутствие дипломатических отношений у СССР с зарубежными странами мотивировалось либо неприятием существовавших в них политических режимов, как в случаях с Испанией, Португалией и ЮАР, либо идеологическими расхождениями с правящим коммунистическим режимом, например с Албанией.
Разрыв отношений с Израилем следует рассматривать в контексте всей советской ближневосточной политики в 1950–1960-х годах и с учетом тех представлений о внешнеполитических интересах государства, которые были свойственны советскому руководству. Анализ факторов, воздействовавших на формирование советской политики на Ближнем Востоке в этот период, дает ключ к пониманию причин, по которым Израиль более чем на два десятилетие оказался причисленным к заклятым врагам советского государства.
1.1. Создание Государства Израиль и позиция СССР
Советско-израильские отношения начинались на мажорной ноте: хорошо известен тот факт, что поддержка СССР сыграла большую роль в принятии в ноябре 1947 г. резолюцию 181/11 ГА ООН о разделе Палестины на еврейское и арабское государства. Вплоть до мая 1947 г., как об этом свидетельствуют документы, главным содержанием советской позиции, разработанной министерством иностранных дел, являлась ликвидация британского присутствия в Палестине и создание там при содействии ООН единого независимого государства, обеспечивающего равные демократические и национальные права народам, его населяющим. Однако 14 мая 1947 г. постоянный представитель СССР при ООН А.А. Громыко неожиданно для многих заявил: «Если бы оказалось, что этот вариант является неосуществимым ввиду испортившихся отношений между евреями и арабами… тогда было бы необходимо рассмотреть второй вариант… предусматривающий раздел Палестины на два самостоятельных независимых государства: еврейское и арабское»[19]. Советский представитель также подчеркнул справедливость стремления еврейского народа к созданию своего государства после тех бедствий и страданий, которые он потерпел со стороны гитлеровцев и их союзников в военные годы в Европе.
Эта позиция лежала и в основе голосования советской делегации на второй сессии Генеральной Ассамблеи ООН в ноябре 1947 г. в пользу принятия исторической резолюции 181 (II) о разделе Палестины на еврейское и арабское государства. А.А. Громыко в своей речи тогда заявил, что такое решение «соответствует принципу национального самоопределения народов»[20].
Решение ГА ООН о создании в Палестине еврейского государства оказалось, таким образом, тесно связанным с именем А.А. Громыко. Его фигура олицетворяла для граждан только что созданного молодого государства поддержку со стороны могущественной советской державы, признавшей справедливость их требований. В первые годы существования Израиля его руководство не раз обращалось к советской стороне с предложением организовать приезд Громыко, утверждая, что его имя знает каждый школьник в Израиле[21]. До сих пор в Израиле бытует представление о том, что собственные предпочтения высокопоставленного советского дипломата якобы способствовали сдвигам в позиции СССР в пользу образования еврейского государства в Палестине.
Однако вряд ли можно говорить о каких-то личных заслугах А.А. Громыко в этом вопросе. В советской системе руководства внешней политикой, где каждое решение, в том числе и по палестинскому вопросу, визировалось непосредственно И. Сталиным, он был всего лишь исполнителем, хоть и высокого ранга, указаний Москвы. В мемуарах Громыко, написанных уже в конце его жизни, послевоенный эпизод с его участием в дипломатической борьбе в ООН за будущее Палестины упоминается лишь вскользь. При этом бывший советский министр иностранных дел в своих рассуждениях относительно арабо-израильского конфликта совершенно определенно сделал крен в пользу арабов, тогда как Израиль он осуждал за экспансионистские замашки[22]. Поэтому нет оснований для того, чтобы приписывать Громыко какие-то особые симпатии к Государству Израиль.
Выработка советской позиции по Палестине происходила в условиях развивавшегося противостояния с Западом или, по советской терминологии, со странами империалистического лагеря, прежде всего с США и Великобританией. В 1940-х годах Москва стала проявлять интерес к интернационализации палестинской проблемы, чтобы зарезервировать за собой роль в ее решении. В марте 1947 г. советник МИД СССР Б.Е. Штейн в секретной записке на имя заместителя министра иностранных дел А.Я. Вышинского указывал: «Передача Великобританией вопроса о Палестине на обсуждение Объединенных Наций представляет для СССР впервые возможность не только высказать свою точку зрения по вопросу о Палестине, но и принять эффективное участие в судьбе Палестины»[23].
В то же время сдержанность советской дипломатии в вопросе о характере будущего устройства
