Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко
Решение о поставках советского оружия Египту стало своеобразной вехой, отмечавшей кардинальный разворот в советской ближневосточной политике в сторону арабского мира. Оно говорило о намерении Москвы занять преимущественные позиции в стратегически важной и наиболее влиятельной стране региона.
Первые советские шаги на ближневосточной арене были вынужденно осторожными. Советско-египетские договоренности вошли в историческую литературу под именем «чехословацкой сделки». В Каире, как уже было сказано, переговоры велись при участии чехословацкой делегации, а с августа 1955 г. они проходили в Праге. Соглашение было представлено мировому сообществу как сугубо коммерческий проект Чехословакии и Египта[15]{90}. Такая осторожность не в последнюю очередь была продиктована тем, что в июле 1955 г. в Женеве состоялось первое после Потсдама[16] совещание глав правительств СССР, США, Англии и Франции, на котором вопросы сокращения и контроля над вооружением занимали большое место. В Москве не хотели представать в роли разжигателей ближневосточного пожара в нарушение «духа Женевы». Даже первые советские военные специалисты приезжали в Каир с чехословацкими паспортами{91}. Первые советские транспорты с военным имуществом для Египта разгружались в Александрии в строгой секретности, хотя о соглашении было уже известно во всем мире{92}.
Приобретение Египтом советского оружия имело большой международный резонанс. Соглашение в Праге было подписано 12 сентября, но еще до того, как Насер 27 сентября официального объявил о нем, американская разведка сообщала госсекретарю во всех подробностях о его содержании. В соответствии с этой информацией, по условиям договора советская сторона брала на себя обязательства в течение пяти лет поставить Египту 200 самолетов-бомбардировщиков, 100 танков, две подводные лодки и ряд других вооружений на общую сумму 86 млн долл.[17]{93}{94}{95} Оплату предполагалось произвести за счет египетского экспорта, в основном хлопка, что, по американским подсчетам, должно было составить до трети этого египетского сырья, идущего на экспорт. Американские спецслужбы предупреждали, что Египет получит численное превосходство над Израилем в реактивных самолетах и тяжелых танках. Похоже, однако, что американская информация не вполне соответствовала действительности: советская сторона упорствовала в предоставлении Египту тяжелых танков, эскадренных миноносцев и подводных лодок. Насер вынужден был для удовлетворения своих требований прибегать буквально к шантажу, угрожая, что поражение Египта в очень вероятной войне с Израилем подготовит почву для свержения его правительства и «замены его правительством какого-либо угодного американцам египетского паши»{96}. Точных данных о советских поставках найти не удается. В зарубежной литературе упоминается, что первая советская подводная лодка была направлена в Египет 29 октября 1956 г., в день начала израильской операции на Синае{97}. Отечественный автор утверждает, что три первые советские подлодки Египет получил только в июле 1957 г.{98}
В разъяснение советской позиции по переговорам между Чехословакией и Египтом 1 октября 1955 г. было опубликовано заявление ТАСС, в котором указывалось, что Запад, пользуясь потребностью ближневосточных стран в обеспечении своей безопасности, оказывает на них давление, предлагая оружие на определенных условиях и ущемляя, таким образом, их национальную независимость и суверенитет. В противовес этому советское правительство подчеркивало, что каждое государство имеет право на приобретение оружия для обеспечения своей безопасности на обычных коммерческих условиях и никакое иностранное государство не должно этому мешать{99}. Советская сторона отрицала какую-либо политическую подоплеку в этом соглашении и заявляла, что оно не может привести к осложнению ситуации в регионе.
Для Запада неожиданный советский успех в его традиционной сфере влияния был большим ударом. Анализируя сложившуюся обстановку, американское посольство в Лондоне писало: «Учитывая возросший в последнее время интерес Советского Союза к Ближнему Востоку, мы должны рассматривать египетскую сделку по оружию как очень серьезный шаг, направленный на подрыв западных позиций в арабском мире, и нам следует рассмотреть все возможные меры, чтобы помешать Египту реализовать эту сделку. Прибытие советских военных специалистов в Каир приведет к тому, что безопасность Суэцкого канала окажется под большой угрозой. Если Советы получат такой опорный пункт в Египте, то будет трудно предотвратить такое же проникновение в другие арабские страны»{100}.
Дипломатам вторила разведка. «Советская военная помощь Египту осложнит, если не полностью воспрепятствует достижению двух важнейших целей США на Ближнем Востоке: урегулированию арабо-израильского конфликта и созданию эффективной региональной системы обороны против коммунизма»{101}, — указывалось в специальном докладе разведслужб.
Советско-египетская сделка создавала реальную угрозу планам американцев и англичан по урегулированию отношений между арабами и Израилем. План «Альфа» по-прежнему оставался их руководством к действию. Именно содержавшиеся в нем предложения были положены в основу выступления госсекретаря Даллеса по ближневосточным делам 26 августа 1955 г. На состоявшейся в Нью-Йорке в сентябре 1955 г. встрече с советским министром иностранных дел В.М. Молотовым Даллес высказывал ему упреки из-за действий СССР, которые станут «нежелательной помехой в момент, когда США пытаются сохранить баланс между израильтянами и арабами»{102}.
США и Британия сообща старались приглушить значимость поступления советского вооружения на Ближний Восток. Даллес полагал, что, «возможно, необходимо принять желание ближневосточных стран иметь дело одновременно и с Востоком, и с Западом, иначе жесткая западная позиция может заставить их иметь дело только с советским блоком»{103}. По настоянию американского госсекретаря письмо главы британского правительства Э. Идена советскому правительству от 5 октября 1955 г. было выдержано в нейтральном тоне, хотя первоначальная реакция англичан на советские действия в Египте была бурной. В письме британского премьера выражалась обеспокоенность тем, что
