В Глубине - Эли Хейзелвуд
Мяу.
— Она мне сказала. Она написала это прямо здесь, на доске.
Мяу.
— Я не она. Мной нельзя манипулировать.
Мяяяу.
Он вздыхает и открывает шкафчик с лакомствами.
Он находит её на работе, во время обхода, когда хлопает по карманам белого халата в поисках ручки. Записка гласит: «В какой бы момент ты это ни открыл, я, скорее всего, думаю о тебе».
Изредка кто-то вспоминает о его прошлой жизни.
— Ты правда совсем не скучаешь по плаванию?
— Не особо, нет.
— Интересно. Знаешь, здесь есть ординатор-ортопед, которая несколько лет назад была олимпийкой. Кажется... в Париже?
«В Мельбурне», — поправляет Лукас про себя.
— Прыжки в воду, вроде бы. Те, что в парах? Она и её партнерша взяли бронзу.
«Серебро».
— Ты слышал о ней?
Лукас улыбается. — Да, я с ней знаком.
Они сверяют свои графики, как только получают их. Некоторые месяцы лучше других.
СКАРЛЕТТ: Как думаешь, сколько раз мы увидимся в следующем году?
ЛУКАС: Как минимум один.
СКАРЛЕТТ: Точно, свадьба.
ЛУКАС: Два, если мы оба попадем на репетицию ужина и никому из нас не придется присылать вместо себя заместителя.
СКАРЛЕТТ: Звучит как фантастика. Ты, должно быть, веришь в сказки.
ЛУКАС: Если тролли существуют, возможно всё.
— Это Лукас, жених моей лучшей подруги, — говорит Пен. Он не может сдержать легкую улыбку. — Что?
— То, как ты меня представила. Не как бывшего. Не как просто друга.
До Пен, кажется, тоже доходит, и её глаза округляются. — О черт, прости. Обещаю, я люблю тебя и всё такое.
— «И всё такое».
— Ну же. Ты знаешь, что я бы под автобус ради тебя бросилась.
— Абсолютно точно нет.
— Ну... под трехколесный велосипед.
— Уже лучше.
— Но под автобус ради Скарлетт я бы точно бросилась. Тут он солидарен с ней на все сто.
Он слушает лекцию об эпендимомах, когда его телефон вибрирует.
СКАРЛЕТТ: Предпосылка: обожаю быть врачом.
СКАРЛЕТТ: Обожаю возиться с трупами.
СКАРЛЕТТ: Однако.
СКАРЛЕТТ: Жду не дождусь следующего года, когда мы будем чуть менее заняты и сможем, ну, понимаешь.
СКАРЛЕТТ: Видеться друг с другом.
«Скарлетт», — думает он. — «Ты даже не представляешь».
Он забирается в постель после трех часов ночи. Обычно он ждет, пока согреется, прежде чем притянуть её ближе. Но когда она сама перекатывается к нему, все правила отменяются.
— О боже, — бормочет она ему в грудь. — Ты правда существуешь. Я думала, что выдумала себе целого шведского жениха.
Он улыбается в её волосы, сердце слишком большое и слишком полное. — Спи дальше.
— Нееет. Не хочу.
— Почему?
— Потому что.
— Потому что?
— Тебя не будет здесь, когда я проснусь.
Он целует её в висок. — Детка.
— Да?
— Помнишь, я подменял Арта на прошлой неделе?
— О нет. Ты подменяешь его снова?
— Нет. Арт подменяет меня. Завтра.
— Что? — Она отстраняется. Её уставшие темные глаза распахиваются. — Не может быть.
— Может.
— Ты наверняка на дежурстве.
— Нет.
— Это невозможно. Проверь еще раз.
Он целует её в лоб. — Просто спи. Я буду здесь, когда ты проснешься.
— Но... что мы будем делать со всем этим временем вместе?
— Я надеялся, мы отоспимся. Потом будем вести себя как животные. Потом, может, заскочим в бассейн? А потом домой — и снова животные дела.
— О боже, Лукас. Мы что — пара?
— Давай не будем забегать вперед.
Через минуту она уже спит. Вся вселенная здесь, в его руках.
