Вне конкуренции - Лиз Томфорд
Я закрываю конверт и бросаю его на стол.
С трудом проталкивая слова через ком в горле, я спрашиваю:
— Ты следил за нами?
— Нашёл одного паренька из кейтеринга, который не подписывал соглашение о неразглашении. Дал ему пару сотен баксов, чтобы он подтвердил мои подозрения.
Он говорит это так небрежно, словно не сделал ничего ужасно вторгающегося в чужую жизнь. И именно в ту ночь? В том месте?
— И ты их распечатал? Во-первых, какой сейчас год? А во-вторых, нигде не написано, что у нас с Эмметтом не может быть отношений.
— Да брось, Риз! Юридически, может быть. Похоже, как единственная владелица клуба ты можешь делать всё, что захочешь. Но с моральной точки зрения? — Его смех звучит зловеще. — Ты его непосредственная начальница. У него скоро новый контракт. Знаешь, как легко это будет раскрутить в прессе?
Он наклоняется ближе.
— Либо ты окажешься владелицей клуба, которая заставила своего сотрудника вступить с ней в отношения, либо он — менеджером команды, который переспал ради нового контракта. Вы оба в дерьме. И он тоже. Ему ещё повезёт, если после этого он вообще получит работу тренера.
Я резко встаю, упираясь руками в стол.
— Не смей ему угрожать.
Он тоже поднимается.
— Тогда не заставляй меня.
Мы стоим друг напротив друга.
Сейчас мне совершенно плевать на свою репутацию. Но за его репутацию я боюсь. И если бы я могла что-то сделать в эту секунду, то только защитить Эмметта.
— Чего ты хочешь? — наконец спрашиваю я.
— Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Назови меня президентом и я не скажу ни слова.
— Ты шантажируешь меня? Серьёзно?
— Это сильное слово, Риз. Я всего лишь предлагаю тебе назначить меня президентом, и тогда эти фотографии никуда не попадут. Монти сохранит свою работу, а ты просто сделаешь шаг назад. Владелицей ты, разумеется, всё равно останешься. Этого у тебя никто не отнимет.
Скотт поднимает руки, будто читает с огромной вывески:
— Первая женщина-владелец команды в лиге. Боже. Какой позор, Риз. Отлично представляешь женщин в спорте — или чем там, чёрт возьми, ты думала заниматься.
Он подталкивает конверт обратно ко мне.
— Забирай. У меня есть ещё.
Меня начинает подташнивать.
— Не смотри так печально, — продолжает он. — Завтра у нас будет заседание консультативного совета. Проведём голосование. Сделаем вид, что это внутреннее решение, чтобы ты сложила полномочия, а я занял твоё место. Или…
Он наклоняет голову из стороны в сторону, будто размышляя о другом варианте.
— Эти фотографии утекут нужным людям. Мы оба знаем, что есть немало СМИ, которые не питают к тебе особой любви. Они быстро разнесут эту историю. А дальше — удачи тебе в попытках, чтобы тебя когда-нибудь снова воспринимали всерьёз.
Скотт делает глубокий вдох и с довольной ухмылкой говорит:
— Сделай правильный выбор ради команды, Риз. Сейчас ты — риск для клуба.
И после этого выходит из моего кабинета, оставляя меня одну с невозможным выбором.
Эмметт
Мне нужно сказать ей. Я должен был сделать это ещё прошлой ночью.
Чёрт, я должен был сделать это ещё несколько недель назад.
Риз должна знать, что я в неё влюблён.
Конечно, есть большая вероятность, что она уже это знает, но она должна услышать это от меня. Я усвоил, что жизнь слишком коротка, чтобы не говорить людям, что ты их любишь.
Риз пришлось рано утром уехать с места свадьбы на работу, а мне нужно было остаться и проследить, чтобы всё убрали и оплатили. Когда она сидела на краю матраса, на котором мы спали прошлой ночью, застёгивая ремешок на своей туфле на высоком каблуке, я почти сказал ей это.
Но я проглотил эти слова. Это казалось недостаточно значительным моментом. Недостаточно особенным, чтобы говорить об этом, пока она собирается на работу, а я лежу голый в кровати, которую мы делили прошлой ночью.
Я почти плюнул на всё и сказал ей, когда провожал её к машине, но мимо прошли несколько моих игроков и испортили момент.
Но как только она уехала, я пожалел, что не сказал. Сейчас ей просто нужно знать. И, если честно, я не могу придумать лучшего места, чтобы признаться ей, чем на стадионе. Поэтому я здесь. В выходной день команды. Я просто зайду и скажу ей, что люблю её.
Я поднимаюсь на лифте на верхний этаж, где находится её кабинет. Сегодня вторник, поэтому, хотя у команды сегодня выходной, все остальные сотрудники офиса на месте.
Для них это обычный рабочий день.
Я и не вспомню, когда в последний раз мой день был обычным или скучным. В последнее время жизнь стала в разы ярче, и сегодняшний день кажется ещё одним таким — насыщенным, живым. Особенно после прошлой ночи.
Я сворачиваю к кабинету Риз, прохожу мимо пустой стойки секретаря и обнаруживаю, что её кабинет тоже пуст. Её сумка висит на крючке на стене. На столе стоит кружка с кофе, но, судя по всему, он уже остыл.
Я жду несколько минут, надеясь, что она вернётся откуда бы ни ушла, но вскоре тишина становится невыносимой, и я решаю сам пойти её искать.
Есть только одно место, где она может быть. Особенно в день, когда игроков нет.
Я спускаюсь на лифте на уровень клубных помещений и иду по туннелю, ведущему к дагауту. Бросаю взгляд вправо — из-за перегородки торчат две туфли с красной подошвой, ноги вытянуты на скамье, лодыжки скрещены.
Заворачиваю за угол и нахожу Риз, сидящую на выступе, там, где я уже столько раз её видел.
Она сразу же поднимает на меня взгляд.
— Эмметт.
В её голосе слышится паника.
— Что ты здесь делаешь?
Я делаю шаг вперёд, упираясь голенями в скамью, приближаясь к ней настолько, насколько могу, но она тут же подтягивает ноги.
— Мне нужно кое-что тебе сказать, Риз.
Она оглядывается вокруг, не в силах сосредоточиться на мне. Наверное, боится, что кто-то может нас увидеть.
— Да, — выдыхает она. — Мне тоже нужно кое-что тебе сказать.
Но её слова звучат совсем не так, как мои, не с нетерпением. В них чувствуется страх.
— Всё в порядке?
— Нет.
Она тяжело сглатывает.
— Нет, не в порядке.
Паника колет кожу. Между стенами по обе стороны от нас повисает тяжёлое чувство надвигающейся беды, заполняя этот маленький угол. Когда я смотрю на Риз внимательнее, в её обычно выразительном лице есть какая-то пустота.
Я кладу руку на её бедро.
— Риз, скажи, что случилось.
Чтобы я
