Папа, что ты натворил? - Амелия Борн

Он снова тянулся ко мне, чтобы вернуть в свои объятия, но допускать этого права я не имела. Это станет окончательной капитуляцией, а я рассчитывала на то, что Громов просто уйдет из моего дома и из моей жизни и никогда не вернется.

— Идем и поговорим нормально, — процедил Сергей, кивнув на выход из ванной.

Я метнулась на кухню, совершенно сбитая с толку. Стала делать вид, что увлечена разглядыванием шарлотки, которую все же вынула из духовки. Громов появился рядом почти сразу.

— Лина… Сейчас мы должны просто сесть и все спокойно обсудить, — повторил он то, о чем говорил до этого.

Я хмыкнула. Спокойно обсудить, угу. Сначала он явился с объявлением своего отцовства, потом эта драка с Макаровым. А следом поцелуй, который вообще спутал все карты. Ведь если бы я опиралась на свои ощущения от касания губ Сергея, то решила бы, что я ему снова небезразлична.

— Что именно ты хочешь обсудить, Громов? — вздохнула я, накрыв пирог чистым полотенцем.

Сережа уже устроился за столом и смотрел на меня пристально и серьезно.

— Все, — кивнул он. — Начиная с нашего развода, по которому у меня имеется очень много вопросов, заканчивая тем, почему ты скрывала от меня дочь. Ладно, я согласен…

Он махнул рукой, как будто бы тем самым хотел сказать, черт с тобой, Ангелина. Громов нервничал и я это видела невооруженным взглядом — та тема, которую он завел, находила живой отклик в его душе.

— Я согласен с тем, что твои чувства ко мне исчезли и ты решила строить жизнь без моего участия. Но я же имел право знать про ребенка! — с жаром заявил он.

Я скрестила руки на груди в бесплодной попытке защититься. Не выйдет у меня теперь отмазываться и свести этот разговор на нет. Но и рассуждать в таком ключе, как это делал Сергей, я не собиралась! Потому что правды в его словах не было.

— Ты не хотел от меня детей, я это слышала собственными ушами! — воскликнула, воздев глаза к потолку. — И у тебя была другая, я это тоже знаю. Да, наверно, моя ошибка состоит в том, что я не обсудила это с тобой и просто приняла решение расстаться, а когда узнала о беременности — захотела скрыть ребенка, но этому есть оправдание, Громов. Я знаю, что у тебя был роман на стороне!

Глаза Сергея настолько округлились, что стали похожи на два огромных блюдца. Даже не так… на два блюда, на каждой из которых поместилась бы рождественская индейка. Он, замерев, вытаращился на меня так, что я заподозрила, будто у меня во лбу вырос рог. Что, в целом, было недалеко от правды.

— Что за чертовщина, Лина? — ужаснулся Громов настолько искренне, что я аж даже поверила в его искренность.

Но сделала это лишь на секунду.

— Никакой чертовщины, — отрезала я. — Я слышала ваш разговор с какой-то Ольгой. С ней ты хихикал и хахакал… И делал бог весть еще какие вещи — это неважно. Но главное, что ты сотворил, я слышала. Вы ездили по свиданиям, ты прятался от меня, а потом и вовсе сказал ей по телефону, когда думал, что я в душе и ничего не слышу — нет, никаких детей у нас с Линой не имеется и мы их заводить не станем

Я намеренно передразнила Громова, когда выкладывала перед ним все это. А он слушал, не перебивая, и только в глазах его я читала то, что мне совершенно не нравилось. «Ну и дура ты, Лина!» — вот, что было написано в его взгляде. И это, разумеется, вызывало у меня еще больший протест и желание защищаться. А еще ощущение, что все тогда сделала правильно.

— Вообще-то Ольга — это моя бывшая однокурсница. Она агент по недвижимости. Тогда я готовил тебе сюрприз, — тихо проговорил Громов. — Я только начал хорошо зарабатывать, ты так мечтала о своем домике у моря. Вот мы и присматривали что-то небольшое для нас двоих. И детей мы тогда с тобой не планировали, насколько я помню.

Его взгляд сверкнул, мой — полыхнул огнем в ответ. Это все было прекрасно, если бы не одно но. Сергей флиртовал с этой самой Ольгой, я это слышала досконально!

— Ты что… разрушила нашу семейную жизнь и лишила отца Катюшу потому, что себе что-то там придумала? — процедил он с угрозой в голосе.

Я же смотрела на Сергея и понимала, что он очень сильно изменился за то время, что мы не виделись. И мне нужно было об этом помнить сейчас. Передо мной был другой человек, не тот, которого, как мне казалось, я знаю от и до.

— Ты с ней флиртовал, Громов, — так же не без угрозы в голосе ответила я. — Вы шушукались, ты отпускал двусмысленные шуточки… Я все слышала своими ушами!

— Это был просто формат общения из универа, за которым ничего такого не стояло! — возмутился Сергей, кажется, достигнув пика в своих умозаключениях относительно того, как я распорядилась в свое время сразу тремя жизнями.

Но возмущаться было нужно вовсе не ему, а мне. Потому что я себе никаких таких форматов общения, как он выразился, не позволяла.

— Мама, папа! — воскликнула Катюша, которая вбежала в квартиру, а мы этого даже не заметили. — А у вас дверь открыта! А еще я вам мороженое принесла! — заявила она.

Я растерянно перевела взгляд на два рожка, оба клубничных, которые уже заметно подтаяли. Дочь протягивала их нам, а на личике ее было довольное выражение.

«Мороженое — то, что нужно, — мелькнула дурацкая мысль. — Потому что мы оба дошли до точки кипения».

Глава 4

Я не верил своим ушам, когда слушал Ангелину. Разочарование от всей той ситуации, которая нас развела по сторонами, было таким сильным, что в душе зародилась пустота. Выходит, чувства Лины и впрямь были не такими уж сильными, раз она поверила своим домыслам и на их основании вынесла нам приговор. Не поговорила, не попыталась ничего выяснить. Не сказала — Громов, ты что, совсем берега попутал? Просто вычеркнула меня из своей жизни, и если бы не этот треклятый Макаров, которого снова чесались кулаки побить, то и не пришли бы Катюша и Семен ко мне на работу. И не знал бы я до конца своих дней, что у меня есть такая чудесная доченька.

— Спасибо, — сказал я, машинально забирая клубничный рожок и поднося его к губам.

Вкуса прохладного лакомства