После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

Официанты быстро убирают со столов и еды почти не остается.

Живот выводит уже голодные трели.

Быстро иду к парковке, но по пути торможу парнишку-официанта.

Его телега завалена блюдами накрытыми этой блестящей поварской штуковиной, забыл как она называется, но она не мешает распространяться манящим запахам.

Кажется я их чувствую не носом, а животом — так жрать хочется.

— Погоди, — говорю и снимаю штуковину.

Зрелище не слишком аппетитное — вперемешку тарелки с закусками, канапе и чем-то еще. Свалилось и частично перемешалось.

Блин, но жрать-то хочется!

И если бы не Таня со своими обидками, мы бы спокойно выступили, и я бы еще успел поесть.

Ей-то хорошо — она себе ни в чем не отказывала!

Под недоуменный взгляд официанта хватаю несколько мятых бутеров и рявкая:

— Жрать-то хочется!

И спешу к машине, предчувствуя, впереди не самый приятный разговор…

Глава 8

Андрей

Прыгаю в машину, закидываю на ходу один из бутеров и завожу мотор.

Жую, кривясь — что-то какие-то они на вкус не очень…

Но голод, не тетка, так что деваться некуда.

Лечу к офису на всех порах. Трафик на дорогах — сумасшедший, но я уверено управляю автомобилем и думаю.

А подумать мне есть над чем.

Хоть голова немного и плывет от усталости: я прилетел только ночью, вернее, рано утром.

До этого финальные переговоры, на которых я буквально сумел выгрызть сотрудничество с Германовым.

— Ты молодец, Андрей, — негромко говорю я сам себе. — Молодец.

Это партнерство придаст новый импульс моей компании, которую за последний год сумели оттеснить и выдавить конкуренты.

— Ты борец, — твержу, как мантру. — Борец! Еще посмотрим кто кого.

Есть такая поговорка: пришла беда, отворяй ворота.

Так вот весь прошлый год я только и делал, что отворял эти самые ворота.

Они и не закрывались, блин.

Неудачи прям как из рога изобилия сыпались, и не только по работе.

Чего стоит только несостоявшаяся беременность дочери? Да меня тогда чуть инфаркт не хватил.

Еще хорошо, что не успел голову этому козлу — несостоявшемуся папаше оторвать, а то бы шил сейчас телогрейки где-нибудь в местах не столь отдаленных.

Хмурюсь, вспоминая прошлогодние события.

Или все началось раньше?

Да какая разница! Главное, что жизнь моя стала сыпаться как карточный домик.

И со сверхзвуковой скоростью.

А потом еще и Лиза огорошила меня беременностью… Мы с Таней к тому времени уже совсем мало общались и почти не пересекались — решили развестись полюбовно.

Так что она об этой истории даже не знает…

В груди аж холодок нарастает от мысли, как она отреагировала бы знай об этом.

Она и так не слишком-то обрадовалась, когда услышала меня по телефону сегодня… а на встрече за этим завтраком долбанным вообще почти все сумела уничтожить.

Все то, что я так долго и кропотливо выстраивал с Германовым.

Черт! Ну надо же ей такое ляпнуть при всех… и ладно при всех — при нем!

Теперь придется как-то выкручиваться, объясняться и, что меня бесит больше всего — оправдываться.

Я взрослый мужик, бизнесмен, состоявшийся… и должен с какого-то объяснять почему и как мы развелись.

Мой живот согласен со мной во всем и выдает громкую возмущенную трель.

Бутеры еще эти… кормят непойми чем!

Но второй я все-таки закидываю. Может я пожалею об этом, но он слишком аппетитно пахнет, да и лежит рядом.

Почему-то в голове возникает неприятная мыслишка: у тебя, Андрей, не только с бутербродом так.

Лиза, например, была для тебя в какой-то степени также легко доступна и…

Машу рукой — что уж было, то было.

Я не из тех, кто занимается самокопанием.

Когда я подъезжаю к офису, машины Германова еще нет.

Удовлетворенно хмыкаю — люблю быть первым.

Но мой триумф не долог — кишечник начинает бурлить и бурление это совсем не здоровое.

Бледнею.

И в этот момент мягко подкатывает мерс Германова.

— О, Андрей, ты уже тут? Ну пойдем, поговорим.

Я стискиваю зубы, потому что брожение от чертовых бутербродов только нарастает.

Поднимаемся на последний этаж роскошного бизнес-центра.

Громадина из стекла и стали словно взмывает вверх, разрезая небеса.

Проходим в кабинет Германова, и у меня невольно отвисает челюсть: кабинет просто шикарный.

Огромный. Светлый. Сказать, что панорамные окна во всю стену — не сказать ничего!

Офигительный кабинет.

Здоровенный стол, как монумент возвышается в центре.

Обстановка крайне минималистичная — такое я уважаю. Никакой шелухи. Никакого мусора.

— Присаживайся, Андрей, — кивает Германов на кресло за столом для совещаний.

Сам садится напротив.

Это хорошо — не ставит себя выше. Не играет в начальника, хотя, по справедливости, я все-таки младший партнер.

Да и то, вишу на волоске.

— Это что был за перфоманс?

Смотрит на меня спокойно, но взгляд тяжелый.

Будь на моем месте кто послабее — тут же отвел бы взгляд.

Но не я.

Я действую непредсказуемо — в этом моя сила.

Разваливаюсь в кресле и спокойно усмехаюсь:

— Да, Татьяна что-то… не с той ноги что ли встала сегодня…

И мой внешний вид, несомненно, пошел бы мне в плюс, если бы не чертовы бутеры в животе.

Громкое урчание, кажется, сотрясает, кабинет.

Аж великолепные окна дрожат.

А бледное, покрытое влагой лицо не придает уверенности виду.

— Андрей, — Германов не ведется на это, — ты знаешь, о чем я.

Мой вздох прерывается, потому что мне приходится задержать дыхание — живот просто скручивает от острой боли.

— Мы в разводе, Ром. Год назад развелись. Она, видимо, еще не приняла это до конца…

— Год назад, — Роман задумчиво откидывается назад, поскрипывая креслом. — Очень интересно.

Он о чем-то задумывается на несколько секунд и замолкает.

Я не хочу прерывать его размышлений, потому что сейчас сфокусирован на приступе диареи, которая несомненно меня настигает после этих чертовых бутербродов, на этом чертовом завтраке.

Вот только стоило встретиться с ней, как все опять пошло наперекосяк!

Хотя и так все валится не первый месяц.

— И что делать будем? — вырывает меня из задумчивости Германов. — Мы с тобой законтрактовались, процессы начаты, транши пошли в дело, а техника в пути…

— Ром, не вижу проблемы…

— А я вижу, — жестко прерывает он меня. — И целых две.

Сверлит меня взглядом.

— Первая, в ее словах есть резон — можно ли вести с тобой бизнес, и вторая — если мы продолжаем наши дела, как уговорить Татьяну работать с тобой? Мы с тобой договаривались под конкретный проект, под конкретные сроки.