Побочный эффект - Ольга Вечная
Он слегка напрягается, очевидно, что нам обоим максимально не комфортно.
- У меня приемы, сейчас вообще не время.
- Но когда будет время? Может быть ты скажешь, во сколько и где тебе удобно? Сложно находиться в подвешенном состоянии.
- Алёна, ты не в подвешенном состоянии, - он смотрит на меня как-то не так. Почти болезненно. - Судебный процесс не будет быстрым, придется принять, он может длиться и год, и больше. Мы с тобой больше не будем пересекаться. Все рабочие вопросы через Романа, он нормальный руководитель и хороший, честный человек, я ему полностью доверяю.
- Тимур...
- Больше, чем себе. Я уже извинился, и с твоего позволения я не буду это делать при каждой нашей встрече. У меня пациенты, ты можешь идти работать.
Я вдруг думаю о том, что это наш самый последний разговор в жизни, и ощущаю ужас и панику. Начинаю тараторить:
- Я тебя раньше не знала и боялась. - Нервно мну рукав. - Но шло время, и наше общение, а самое главное, ты сам - все изменили. У меня тоже проснулись чувства. Прости, пожалуйста, что не полюбила тебя с первого взгляда, но теперь я все время о тебе думаю. Я чудовищно по тебе скучаю.
Он устало трет лоб, а я чувствую себя лишней, а свою искренность - неуместной. Словно не в своем теле нахожусь, настолько мне не свойственны такие признания. Кабинет урологии. Очередь в коридоре. Больничная одежда. Все не так.
- Как будто не ты это говоришь, - подтверждает мои слова Тимур. - Не перешагивай через себя из-за этого.
- Я не знаю, что мне делать, - признаюсь честно. - И мне страшно.
Подхожу к нему. Каждой клеткой ощущаю - еще движение и он отстранится, поэтому не решаюсь дотронуться рукой. Вместо этого прижимаюсь лбом к его груди, а потом - щекой и сильно зажмуриваюсь, будто это поможет удержать момент.
Тимур вздыхает. Его одежда тёплая, пахнет тем же антисептиком, что и кабинет - и я улыбаюсь - на мой взгляд это самый дорогой и самый лучший мужской запах на свете. Ответственности и знаний.
Сердце так сильно колотится.
Тимур неловко касается меня подбородком. Обнимает - недолго и совсем некрепко, как будто по-дружески, и этого оказывается достаточным, чтобы в носу защипало, а тело захлестнуло такой волной тепла, что задрожали ладони. Как же хорошо в его объятиях.
Я тут же вздрагиваю, обнимаю его в ответ и льну губами к шее.
- Не надо, Алён. Мне неловко.
Мне тоже.
Я люблю тебя.
- Я тоскую по тебе, - шепчу едва слышно. - Все время.
Так сильно люблю.
- Мы оба запутались, - произносит в полголоса.
- Это потому что ты слишком оторванный от реальности. Ты вообще понимаешь, насколько с тобой тяжело приземленным женщинам? - стараюсь шутить. Хотя, на самом деле это крик о помощи.
Тимур хмыкает, на мгновение сжимает мои плечи и отходит.
- Пришло время навешать мне новых ярлыков? - поддерживает игру, правда, без тени улыбки.
- Как ты догадался? - отвечаю еще мрачнее.
Шутить больше не получается. Неловкостью, кажется, пропитался сам воздух.
Дальше голос Тимура звучит так, словно мы чужие :
- Я не могу пока спокойно говорить на эту тему, и если ты меня все еще уважаешь - дай мне возможность выкарабкаться. И еще: я предлагаю вернуться к привычному общению на вы в редкие случайные встречи.
Редкие случайные встречи.
Мое сердце разрывается.
- Твои чувства, которые длились с универа, иссякли?
- Давно пора.
В дверь стучат, заглядывает Арина.
- Тимур Михайлович, пациент подошел. Пригласить?
- Да, пусть заходит.
Тимур проходит за ширму, убирает одноразовую пеленку, стелет свежую. В кабинет заходит мужчина.
- Присаживайтесь у стола, - говорит Тимур бодро. - Сейчас начнем.
Когда он снова выходит, я отмечаю бледность, при этом его взгляд вновь спокойный и уверенный.
Меня же простреливает дрожь. Я не знаю, где он черпает силы. Мои колодцы пусты.
- Вам еще нужна моя помощь? - слышу собственный голос сквозь гул в ушах.
- Если вам так понравилось брать мазки - можете отпустить Арину. Другой работы для вас здесь нет.
Глава 49
Май
Пиар-отдел - это круг медиа-ада, а просвещение - задача, которой наказывают хирургов, которые плохо себя вели и мало оперировали.
Я была очень плохой девчонкой.
- Алёна Андреевна, прекрасно! - радостно восклицает Катя. Кажется, восемнадцать ей исполнилось только позавчера, но она уже отвечает за соцсети. - Теперь можно все то же самое, но в начале - улыбочка в камеру. И, скажите, почему вы в ужасном сером?! Костюм, костюм... - Она щелкает пальцами. - Кто-нибудь, принесите розовой! У нас есть такой? Наши «маленькие подружки» же розовые, нам нужна прямая ассоциация.
- Необязательно, - спорю я. - Пигментация может быть и очень темной.
Катя замирает, осмысливая.
- Ауф! Об этом тоже запишем тик-ток.
Гадство.
- Может быть, я просто застегну халат? - стараюсь улыбнуться так, чтобы не сильно дергалась верхняя губа. - Вот смотрите, и вовсе не ужасно. Свеженько так. Опрятно.
Вообще-то просвещением должны заниматься специально нанятые государством научные журналисты, но задача эта мало кому кажется важной, поэтому мы до сих пор лепим пиявки на все места, предохраняемся долькой лимона и чем только не спринцуемся. В общем, делаем со своим телом кучу бесполезных, а то и опасных вещей.
«Эккерт-про» рвется в бой с мракобесием, параллельно раскручиваясь в интернете.
Благодаря Журавлевой, одна «звезда рутуба» у нас уже есть, зачем мучить новую.
- Алёна Андреевна, давайте прогоним еще раз, и вы свободны на сегодня.
Безумно хочется вернуться в операционную или хотя бы залезть под кровать.
- Давайте.
По моему лицу начинает порхать кисть визажиста, а в глаза светит лампа.
Я это делаю, потому что мое отделение еще не открылось, и чем-то нужно заниматься. А еще - ради Тимура. Он сказал, что на следующий день после открытия филиала нужна полная запись.
Мы придумываем короткие ролики, где я отвечаю на популярные вопросы по своей специальности.
Надеюсь, Тимур понимает, чего мне это стоит.
Я верю, он успел хоть немного меня узнать, чтобы оценить усилие.
Елена, проходит мимо кабинета, бросает в меня сочувствующий взгляд. Вяло машу в ответ и шепчу: «Спасите».
Она чертит в воздухе крест и посылает мне воздушный поцелуй.
-
