Расколы и припевы - Девни Перри
Я улыбнулся Колину и последовал за ним через кухню. Мы оба не снимали обуви, поскольку за последнюю неделю, прошедшую с тех пор, как Куинн застала меня врасплох на пороге моего дома, я не продвинулся ни на шаг. Свободного времени, на которое я рассчитывал каждый вечер, внезапно не осталось. Куинн, обнаженная в моей постели, стала для меня важнее ремонта дома.
— Иди, возьми свой рюкзак, — сказал я Колину.
— Хорошо. — Он улыбнулся и побежал в свою комнату.
— Куинн! Нам пора идти.
— Я иду. — Она побежала вверх по лестнице. — Пять минут.
— Тебе нужно надеть обувь, детка. — Я нахмурился, глядя на ее босые ноги, когда она на цыпочках вошла в спальню.
— Я в порядке.
— Да, пока не наступила на гвоздь, который я пропустил, когда отрывал ковер. — Я последовал за ней и прислонился к двери, пока она садилась на край кровати, чтобы натянуть штаны. — Как прошел твой день?
— Хорошо. Этим утром зашли поздороваться мои родители и принесли латте. Затем я несколько часов писала. Как бы ты отнесся к пианино в подвале? Просто клавиши не подходят.
— Я согласен на все, что ты захочешь. — Хотя примерно через час мы бы уже обсуждать, в какой дом доставить упомянутое пианино.
— Спасибо. — Она вскочила и пересекла комнату, встав на цыпочки, чтобы поцеловать меня. — Как прошел твой день?
— Хорошо. Сейчас стал еще лучше.
Было удивительно, как приятно, когда кто-то спрашивает о твоем дне. Целует тебя, когда ты возвращаешься домой. И не просто кто-то.
Куинн была единственной.
— Готов! — Колин подбежал к нам, застегивая рюкзак.
— Ты взял свой фонарик? — просила Куинн.
— Да.
— И пижаму?
— Да, — кивнул он в ответ.
— И зубную щетку?
— Э-э-э… — Он бросился в ванную. — Взял.
— Тогда давай загружаться, — сказал я. — У дедушки есть чизбургер с моим именем на нем.
Куинн снова поцеловала меня, а затем пошла рядом с Колином через дом к гаражу.
Мне не пришлось усаживать Колина и рассказывать ему о Куинн. Как она вольется в наш дом, и как мы собирались превратить семью из двух человек в семью из трех человек. Все произошло как по маслу.
В тот день, когда Куинн вернулась, я продержал ее в постели весь день, пока не пришло время забирать Колина из церковного лагеря. По дороге домой я пообещал ему сюрприз, когда мы доберемся до дома.
Куинн сидела снаружи и ждала. В тот момент, когда он заметил ее, он выскочил из грузовика — прежде чем я успел припарковаться, потом мы поговорили об этом — и бросился к ней в объятия. Он затащил ее в дом, уговорил сыграть в шашки и даже глазом не моргнул, когда проснулся на следующее утро и увидел ее в гостиной в одной из моих футболок.
Он, зевая, забрался на диван рядом с ней и спросил, можно ли ему съесть пончик на завтрак.
Я сказал «да».
Куинн — «нет».
Она неофициально жила здесь и спала в моей постели. Одежда, которую она привезла для Бозмена, висела в моем шкафу. Ее косметика лежала на тумбочке в моей ванной.
В объявлении не было необходимости.
Колин не задавал вопросов. Он был просто рад, что она была здесь. Но сегодня я улизнул с работы на пару часов раньше, чтобы забрать его из лагеря.
Нам нужно было сделать кое-какие покупки. И немного поговорить.
— Ты сегодня играла на моих барабанах? — спросил Колин Куинн, когда мы забирались в грузовик.
— Да. Я написала партию для той песни, которую сыграла тебе вчера вечером.
— Круто.
— Круто. — Куинн улыбнулась в мою сторону. — И угадай, что еще? Я собираюсь спеть «С любовью» для альбома. Джонас позвонил мне сегодня после разговора с Харви, и им обоим понравилась эта идея. Я ждала, что Никсон позвонит мне и расскажет, но от него ничего не было слышно всю неделю. Я начинаю волноваться.
— Позвони ему.
— Сначала я напишу Итану. — Пока мы ехали, ее пальцы порхали по экрану.
Я начинал понимать, что эти люди стали частью ее семьи, что они любили и защищали ее так же, как и она их.
Вот почему я сам позвонил Джонасу сегодня.
Куинн сжала телефон на коленях, ожидая ответа Итана, и через несколько секунд раздался звонок. Она прочла сообщение и ахнула.
— Что?
Она закрыла глаза и прошептала:
— Слава богу.
— Что? — снова спросил я, но вместо ответа она подняла телефон, чтобы я прочитал ответ Итана.
На реабилитации.
Никсон отправился на реабилитацию.
— Это хорошо. — Она расслабилась на сиденье. — Очень хорошо.
— Что именно? — спросил Колин со своего места.
— Это взрослые вещи, приятель.
— Когда я стану достаточно взрослым для взрослых вещей? Когда мне исполнится двенадцать?
— Восемнадцать, — ответил я в то же время, как Куинн сказала:
— Двадцать один.
Ее забота о моем сыне была, несомненно, сексуальной.
— Куда мы направляемся? — спросила Куинн, когда я выехал на Мэйн-стрит и повернул в противоположную сторону от района, где жили наши родители.
— Это сюрприз.
Она посмотрела на меня, затем повернулась, чтобы взглянуть на Колина, который широко улыбался.
— Я думала, у нас семейный пикник на заднем дворе.
В детстве мы часто так делали. Мои и ее родители ставили палатки у себя на заднем дворе, и мы все спали на улице. Или, как в случае с моей мамой, притвориться, что она собирается спать на улице, пока все остальные не лягут спать, а затем прокрасться внутрь, в свою мягкую постель.
— Планы меняются, — сказал я. — Мы идем в поход. Только мы.
Она кивнула.
— Звучит заманчиво. Как насчет твоего чизбургера?
— Холодильники уже в лагере.
— Мы купили хот-доги, чипсы и все для смора, — добавил Колин. — Никаких овощей.
Она рассмеялась.
— Где будет наш лагерь?
— Увидишь.
Она заерзала на сиденье, ее глаза следили за каждым нашим поворотом, пока мы отъезжали на десять миль от города и съезжали с гравийной дороги на пустырь. В траве был проложен след от двух колес, и я проследовал по нему до рощицы осин. Вдалеке возвышались горы, ярко-синие, почти такого же потрясающего цвета, как глаза Куинн.
— Здесь? — спросила она, когда я заглушил двигатель.
Я кивнул и вылез из машины, открывая заднюю дверцу для Колина.
Он вылез, забыв о своем рюкзаке, и обежал грузовик, чтобы схватить Куинн за руку, когда она выходила.
— Посмотри на наше место для разведения костра.
— Какое место?
— Наше. — Я вдохнул чистый воздух и позволил летнему солнцу согреть мое лицо. — Я получил информацию об этом месте около четырех недель назад. Агент по недвижимости — мой приятель,
