Плохой слон - Л. Дж. Шэн
Я вскочила на ноги и побежала босиком обратно в дом, оставив холст и карандаши снаружи, так быстро, как только могла, пока он не передумал. Паническое дыхание рвало мои легкие.
На полпути к входной двери я поняла, что он разорвал бретельки моей ночной рубашки. Моя грудь была обнажена. Каждый сантиметр моей верхней части тела был испачкан его кровью.
Я чувствовала, как призрак его рук скользит по моей коже. Теплые, мозолистые и живые.
Спустя несколько недель я спрашивала себя, был ли он плодом моего воображения.
Кошмаром. Предзнаменованием.
Но нет, он должен был быть реальным.
Я знала это.
Потому что я сохранила его глаз.
3
Лила
Две недели спустя
— Мадонна Санта, Кьяра, твоя дочь такая красавица. Как жаль, что она никогда не выйдет замуж! — Тэмми, подруга мамы, окинула меня взглядом и защелкала языком.
На мне было розовое шифоновое платье с открытыми плечами и узким корсетом. Мои длинные светлые волосы ниспадали волнами до пояса, обрамленные тиарой из белоснежных роз. Это были настоящие розы, переплетенные друг с другом. Крошечные шипы впивались мне в кожу головы, но мама всегда говорила, что красота требует жертв.
Мама выбрала тиару и наряд.
Она диктовала мне, что носить. Чем заниматься. Каким будет мое будущее.
Я чувствовала себя немного нелепо в белых атласных перчатках и на высоких каблуках. Как будто я играла в чаепитие с куклами, что я иногда делала публично, чтобы люди поверили, что я умственно отсталая. Я ненавидела чаепитие и всегда считала его излишним. Но, как говорила мама, в нашем мире нельзя быть слишком красивой или слишком осторожной.
Кроме того, мой старший брат женился не каждый день. И на принцессе из Клана, не меньше.
Семья Софии была хорошо известна в Чикаго. Бандини были настолько влиятельны, что на свадьбу пришли ни кто иной, как президент США Вульф Китон и первая леди Франческа Росси-Китон.
Лука и София стояли в дальнем углу комнаты, стараясь не касаться друг друга и не смотреть друг на друга, вежливо общаясь с гостями. Мой брат был сдержан в движениях и мыслях. Он был странно неподвижен и холоден, как рыба. Он выглядел так, будто присутствовал на своих похоронах, а не на свадьбе.
София, казалось, разделяла его отчаяние. Страдание отпечаталось на ее милом загорелом лице, как следы от ударов ремнем.
— Да, ну, в нашем мире брак переоценивают, — фыркнула мама. — Я рада, что Рафаэлла не будет вынуждена выходить замуж за жестокого человека, который будет изменять ей и исчезать на несколько дней. Я родила Велло трех мальчиков, а он превратил их в безжалостных убийц. Лила — моя награда за выполнение своей части сделки. Она моя, и я буду ее защищать.
Тэмми и остальные женщины в кругу кивнули.
— Кстати, об ужасных мужьях... — Мина, еще одна подруга мамы, улыбнулась лукаво. — На днях я видела Алису, жену Тони, в магазине. У нее был синяк под глазом. Клялась, что это из-за неудачной инъекции филлеров под глазами. А всего три месяца назад у нее была рука в гипсе. Она что, думает, что мы все дуры? Ей едва ли двадцать семь. И уже трое детей. — Мина цыкнула языком. — Я всегда говорила своему Пьетро, чтобы он держался подальше от этого человека. Тони очень вспыльчивый.
— А что насчет Маджо? — Тэмми щелкнула языком. — Изменяет жене направо и налево. Трое внебрачных детей, на всех платит алименты, и до сих пор регулярно видится с их матерями. Одна из них даже работает на него. Бабник.
— Они все одинаково ужасны. — Мама с отвращением скривила губы. — Изменяют, бьют своих жен, приносят проблемы в наши дома. Мужчины — ужасные существа. Мир был бы лучше, если бы им правили женщины.
— Что, и пропустить наши еженедельные маникюр и парикмахерские? — фыркнула Тэмми, вызвав хор хихиканья. — Нет, спасибо. Пусть они занимаются тяжелой работой, а мы будем баловать себя. Мы это заслужили.
— Не все так плохо, — Мина указала ухоженной рукой на бальный зал в нашем особняке. Он был ослепителен. Позолоченные колонны, мраморные арки и высокие потолки с фресками, на которых едва можно было разглядеть средневековые росписи. Комната сияла золотом при свете свечей и люстр, а ее обманчивая теплота маскировала ужасных людей, находившихся в ней.
Я вытянула шею, пробираясь сквозь море пышных причесок, в поисках Тейта Блэкторна.
— Ты едешь на Искью на лето? — спросила Рита маму, и я краем глаза заметила, как ее губы сгибались, произнося слова. Все пили шампанское, а я держала в руке розовый лимонад.
Все во мне было розовым. Мой гардероб. Моя комната. Мои румяные щеки.
— Конечно. — Лицо моей матери сразу же расслабилось при упоминании о нашем летнем доме. — Мы с Лилой наслаждаемся солнцем, едой, культурой. Искья — наш дом.
Мама и я проводим два месяца в году на итальянском острове, чтобы уехать подальше от мужчин в нашей семье. Мне нравилось туда ездить. Там я могла жить более свободно. Я читала на публике, занималась спортом и делала колесо на пляже. У меня был репетитор по латыни и учитель математики. Мама водила меня в кино на старые итальянские фильмы, и мне никогда не приходилось играть с куклами или делать лицо бесстрастной маской.
Дома мне приходилось скрывать эти способности. Свой ум.
— Вы должны приехать, — сказала мама трем женщинам, но я знала, что она не имела это в виду. Она ненавидела своих подруг. Ненавидела всех и все, что было связано с Каморрой.
— Какая замечательная идея, — проворковала Рита. — Я поговорю с Антонио, посмотрю, есть ли у нас какие-то планы.
Я задавалась вопросом, почему они так поступают. Составляют планы, которые не собираются выполнять. Притворяются, что их волнуют вещи, которые им на самом деле безразличны.
Мое сердце замерло, когда я наконец нашла объект своего интереса.
Татум Блэкторн.
Он стоял на другом конце комнаты, рядом с Лукой, Софией, Энцо и Ахиллесом. Наполовину человек, наполовину бог. Вечная мраморная статуя, возвышающаяся над простыми смертными. На его руке висела его прекрасная жена Джиа. Одетая в красное атласное платье, она демонстрировала свой беременный живот. Я задавалась вопросом, каково это — быть любимой так, как она. Иметь кого-то, кто принимает и обожает все твои недостатки, все твои победы,
